Пообщавшись с поручиком Вяземским, я уже знал некоторые специфические выражения, гуляющие среди столичных военных. Задушить младенца — это значит распить бутылку шампанского, а таможенным квасом в Петербурге как раз шампанское и называют. Ну а самым любимым напитком с пузырьками сейчас в России является шампусик от вдовы Клико.

— Почему бы и нет? Буфет рядом.

Мы прошли в буфет, и Николай, не доходя до стойки, выкрикнул:

— Нам ерша в салфетке45 и мороженое. Быстро!

М-да, с тактом и уважением к обслуживающему персоналу у парня явно проблемы. Мы присели, распили полбутылочки дорогой и очень кислой французской газировки. По ходу процесса обсудили армейскую интимную словесность, зацепились за обсуждение привычек дам, и Николай предложил:

— А не хотите ли, Александр, проехать в более приватное место, например к баронессе Вавилиной?

— Ха! Вам надоело "танцевать" дам? Вы решили направиться сразу в публичный дом?

— Но-но! У баронессы собирается приличное общество.

— Да-да, наслышан, наслышан. Но, к сожалению, я здесь не один и...

А вот тут нас прервали самым неожиданным образом:

— Александр, это вы! Какое счастье! Наконец-то вы вернулись на родину. Я так хотела представить вас знакомым любителям романса в Петербурге.

Ох ёлы-палы! Эту тётю я хоть и видел всего один раз в жизни, но запомнил, кажется, навечно. Это ж "дама в кружевах", которая на моём первом вокальном выступлении перед женским дворянским обществом Красноярска очень страстно желала узнать о написанных мною юношеских любовных песнях.

— Ваше Высочество, прошу меня простить, но я вынуждена украсть у вас столь одарённого юношу.

Ну ни фига себе! Она ещё и с великим князем знакома столь близко, что может у него собеседников уводить. Николай с нескрываемым любопытством взглянул на меня и ответил:

— Не смею вам препятствовать, княгиня. Но если вы собираетесь слушать новые романсы, то я хотел бы к вам присоединиться.

— Конечно-конечно, Ваше Высочество, все дамы будут вам очень рады. И пока я их собираю, прошу, проводите Александра в голубую гостиную, пусть он там освоится и подберёт себе инструмент по душе.

Вот чёрт! Похоже, я конкретно попал. Отказаться в данной ситуации от столь... категоричного предложения у меня точно не получится. Придётся петь. При этом на сколько затянется сей концерт, одному богу ведомо, можно и с ужином пролететь. А тётя-то, оказывается, княгиня. Странно, мне это в Красноярске почему-то не запомнилось. Проводив взглядом уходящую почитательницу, я не задумываясь, чисто на автомате взял бутылку шампанского и разлил оставшуюся в ней жидкость по бокалам — горло в преддверии продолжительного пения как-то слишком быстро пересохло. Князь, наблюдая за мной, лишь улыбнулся, а я, подняв бокал, провозгласил:

— Ну... За искусство... Чтоб его!

— Ха-ха-ха, Александр, вы боитесь выступать пред дамским обществом?

— Да при чём тут дамы? Я боюсь, что ужина мне, скорее всего, не видать, а, говорят, он здесь достоин королей.

— О-о, поверьте, уж в этом-то вопросе я грудью встану на вашу защиту и лично отведу к столу. К сожалению, отменить навязанное вам выступление я не в силах: княгиня — подруга моей мама, а моя мама крайне неприязненно относится к тем, кто не уважает её подруг. Впрочем, я и сам с удовольствием послушаю ваши романсы. Уверен, они будут не хуже стихов вашего папа.

Ага, улыбается князь. Весело ему! А мне что-то совсем невесело. Вместо познавательного общения и танцев я сейчас буду вынужден развлекать престарелых дам. Николай, будто прочтя мои мысли, решил добавить в утешение:

— Полагаю, княгиня кроме подруг пригласит и своих племянниц, а они ох как хороши, и, кстати, не замужем. Причём приданое за ними положено весьма богатое. Советую вам обратить на них внимание.

— Это радует, — усмехнулся я и позволил себе съехидничать: — Вы вернули мне смысл жизни, Ваше Высочество.

— Ха-ха-ха! Хорошая шутка.

Восемь дам и князь выступили в роли моих слушателей, а как закончились танцы, к ним присоединилась ещё и парочка прелестных созданий (Николай оказался прав насчёт красоты племянниц княгини). Между прочим, не так уж и сильно меня донимали, всё же столичное общество, в отличие от красноярского, больше избаловано музыкальными представлениями, а уж певцов в Петербурге повидали таких, что я им и в подмётки не гожусь. Это я понял, ещё когда на вечерах у Путиловых и Ростовцевых пел. Да, сегодня дамы слушали меня весьма заинтересованно, моя манера исполнения и мои песни для них в новинку, но чрезмерных восторгов или, например, обильных слёз (как на первом выступлении в Красноярске) я ни у кого не вызвал. Мне не скупясь похлопали, довольно искренне похвалили, две дамы даже "Браво!" выкрикнули, и... всё. Идти пора — нас ужин ждёт.

Последовавшее далее пиршество было выше всяческих похвал, но так как мы с великим князем во время него тихонечко болтали без умолку, то подаваемые блюда я запомнил плохо, а людей близсидящих, наоборот, хорошо. Ну а как их не запомнить, когда Николай рассказывал о каждом, да ещё столь образно, что я пару раз чуть от смеха не подавился. Вот ведь ядовитый зубоскал! Он по большей части даже не юморил, а желчь свою изливал. Мне показалось, какая-то злость в нём нехорошая сидит по отношению к окружающим. Спрашивается, если тебе не нравятся приглашённые гости, то на кой чёрт ты сюда припёрся? Тут не официальный раут, где твоё присутствие обязательно. Или его настроение именно на балу испортилось? Может быть, какая-нибудь дама ему в интиме отказала? Насколько помню из прочитанного когда-то о князе, секс он очень любит, причём разнообразный и неважно с кем. В его постели баронесс частенько сменяют цыганки, а княгинь — прачки.