— Я подумаю над вашим предложением.

— Хорошо.

Николай Иванович какое-то время серьёзно и внимательно смотрел мне в глаза, причём так, что я непроизвольно подтянулся и чуть ли не по стойке смирно встал. Что это с ним? Постоянная лёгкая смешинка из глаз пропала, словно её там никогда и не было, взгляд посуровел. О-о, похоже, предстоит важный разговор. Проникнувшись моментом, я постарался смотреть так же серьёзно.

— Александр, не знаю, рассказывал ли вам отец о моём предложении ему стать партнёрами в деле развития железоделательного производства Финляндии.

— Нет. Отец о таком не упоминал.

— Что ж, всегда он был скрытен. Тогда расскажу я. Взявшись за исследование железных руд Финляндии, я столкнулся с проблемой частых анализов этих самых руд. Озёр и болот в Финляндии много, и в каждой местности руда своя. Вот тут в решении затруднений мне очень помог мой друг и ваш отец. Если государственная экспертиза образцов проводилась месяцами, то он делал её в считанные дни, и не только экспертизу руд, но и экспертные плавки. Постоянно изучал металл, добытый из доставленных руд, и классифицировал его по-своему. Всего в одно лето я смог оценить, где и что надо добывать и где заводы ставить.

Путилов, мотнув головой, отвернулся и продолжил разговор, стоя спиной ко мне:

— Деньги за свой труд он брать отказался. Я предложил ему пай в деле — двадцать процентов, но он и на это не согласился. Нужно признать, очень уж ваш отец не любил повседневную рабочую рутину. Разбираться со строителями, подрядчиками, мастерами он не желал категорически, ему в большей мере нравилось изучать у себя в лаборатории что-нибудь новое, доселе неизведанное. Да-да, именно так. Новое. Да и то не припомню я, когда бы он одним делом целый год занимался. Вечно перескакивал с одного на другое, зачастую на полпути бросая начатое, если не удавалось добиться результатов сразу. И службу он поэтому оставил, претили ему каждодневные обязанности, одни и те же круглый год. Нет, я не осуждаю его, ваш отец был, без сомнения, великим человеком, и достижения его никто не сможет оспорить, но... тут уж каждому своё.

Николай Иванович резко развернулся и опять строго посмотрел мне в глаза:

— А вот вы, я вижу, человек другого склада. Уже наметили себе план работ не на один год и, чувствуется, от своего отступать не намерены. Изучаете всё досконально. Не чураетесь и рабочих о жизни расспрашивать...

Тут он невесело усмехнулся:

— Тихоня же их не замечал, хоть и не раз бывал на заводах.

В наблюдательности Путилову не откажешь, и, слава богу, я пока не вызывал у него подозрений относительно своей принадлежности к семейству Патрушевых. Пожалуй, стоит ответить согласно тому образу, который ты, Сашок, сам о себе и составил.

— Да. Мы с отцом разные. У него, как бы это поточнее сказать, чисто академический подход к работе. У меня же подход практический. Спасибо отцу, я много знаю, но мне мало просто знать, мне надо, чтобы мои знания заработали в полной мере, мне важно реализовать их в деле. И да, от своего я отступать не намерен, сколько бы дел ни взвалил себе на плечи, все их стану тянуть. Полагаю, и по нашим совместным проектам вы от меня ещё, как от назойливой мухи, отмахиваться будете.

Николай Иванович улыбнулся, и в глазах его снова засверкали искорки веселья.

— Хо-хо, это не страшно. Да что там, таким-то образом я даже рад буду помучиться. И поэтому предлагаю вам — так же, как и когда-то вашему отцу, — двадцать процентов.

Я удивился:

— Двадцать процентов завода?

В голове табуном пронеслись мысли. Какого, чёрт возьми, завода? "Аркадии", что ли? Или Путиловского?

— Берите выше — ЗАВОДОВ. В скором времени я собираюсь подать заявку на объединение всех моих производств в единое акционерное общество. Соответственно, двадцать процентов этого акционерного общества я вам и предлагаю.

Ни хрена ж себе! Он хочет отдать мне пятую часть своей уже довольно-таки обширной промышленной империи? Так легко? Ни за что? За одни лишь мои предложения? И что доверит в дальнейшем? Место у руля империи? У-у-у, вот уж ошарашили тебя, Сашок, так ошарашили! За просто так нате вам вдруг кучу денег? С какого бодуна? Или я чего-то не понимаю, или это какие-то комплексы у Путилова в отношении старшего Патрушева проявляются: если не ему, то хоть сыну его всучить акции как элемент признательности за оказанную помощь.

Ох ёшкин кот! Ну и прёт же тебе, Саша, в этой жизни! Прям со страшной силой прёт! И если мы действительно, как говорит Софа, по несколько жизней проживаем, то я боюсь представить, чем потом твоему астральному телу за всё дарованное расплачиваться придётся. Обрежут карму высшие силы по самые помидоры, и будешь ты в следующей жизни хромым и горбатым бабуином. Причём самкой... Вечно беременной.

Вполне вероятная будущность, с таким-то фартом. Ай ладно, чему быть, того не миновать! Сейчас, Саша, главное, чтобы до конца этой жизни тебя никто самкой бабуина не сделал.