– Можете не говорить, – сказал Балкэрн. – Я все понял… не вышло, да?

– К сожалению.

– Конец, – сказал Балкэрн. – Дошел до ручки. – С минуту он рассеянно перебирал какие-то бумажки. – Интересует вас сообщение, что Агата выходит замуж за Арчи?

– По-моему, это враки.

– По-моему, тоже. Это один из наших людей только что передал. Все, что они передают, – либо враки, либо клевета… они, например, прислали нам длинное сообщение о том, что Майлз и Памела Попхэм вместе провели ночь в Эренделе. Но мы не смогли бы его использовать, даже если б это была правда, а это явно неправда, мы же знаем, что такое Майлз. Ну, спасибо, что хотели помочь… до свидания.

Внизу в редакции разгоралась серьезная ссора. Крупный, военного вида мужчина весь трясся и топал ногами на женщину средних лет, в которой Адам узнал давешнюю редакторшу.

– Да или нет? – кричал мужчина. – Отвечаете вы или нет за эту возмутительную ложь о моей дочери?

(В заметке Саймона Балкэрна он прочел, что его дочь видели в ночном клубе. Всякому, кто был лучше знаком с жизнью мисс Страппер, эта заметка показалась бы сугубо деликатной.)

– Да или нет? – выкрикивал генерал. – Говорите, не то я из вас всю душу вытрясу!

– Нет.

– Так кто же тогда отвечает? Уж я доберусь до того мерзавца, который это сочинил. Где он? – взревел генерал.

– На втором этаже, – выдохнула редакторша. «Опять Саймону достанется», – подумал Адам.

Адам заехал за Ниной – они сговорились пойти в кино. Она сказала: – Ты обещал прийти гораздо раньше. На звуковые фильмы скучно опаздывать.

Он сказал: – Звуковые фильмы вообще скучные.

После той ночи в их отношениях обозначилась перемена. Адам проявлял склонность к самоуглублению и грусти; Нина держалась как женщина взрослая, во всем разуверившаяся и явно недовольная.

Адам заговорил о том, что теперь ему, очевидно, придется жить в «Шепарде» до самой смерти или, во всяком случае, до смерти Лотти, поскольку он, как честный человек, не может от нее съехать, не заплатив по счету.

На это Нина сказала: – Расскажи что-нибудь забавное, Адам. Я тебя просто не выношу, когда ты не забавный.

И Адам стал рассказывать ей про Саймона Балкэрна и прием у Марго. Он уверял, что сам видел, как Саймона отстегали хлыстом в помещении редакции.

Нина сказала: – Да, это забавно. Вот так и продолжай.

Истории про экзекуцию над Саймоном им хватило на весь путь до кино. На фильм, который Нине хотелось посмотреть, они опоздали, и от этого настроение у них опять испортилось. Они долго сидели молча. Потом Нина сказала по поводу фильма: – Столько глупостей придумали об этой физической любви. По-моему, у зубного врача и то приятнее.

Адам сказал: – В следующий раз тебе больше понравится.

Нина фыркнула: – В следующий раз! – и заявила, что он слишком много о себе воображает.

Адам сказал, что так выражаются только проститутки.

С этого началась настоящая ссора, которая длилась все время, пока шел фильм, и пока они ехали к Нине, и пока она резала лимон и готовила коктейль, и наконец Адам сказал, что, если она сейчас же не замолчит, он изнасилует ее без промедления, на ее же коврике перед камином.

И она не замолчала.

Но к тому времени, как Адам собрался ехать к себе переодеваться, она поутихла и даже признала, что постепенно к любви, вероятно, можно пристраститься, как к курению трубки. Однако она все еще держалась мнения, что поначалу от нее чувствуешь себя совершенно больной и еще неизвестно, стоит ли игра свеч.

Потом, уже вызвав лифт, они заспорили о приобретенных вкусах – стоит ли их приобретать. Адам сказал, что это результат подражания, а подражать для человека – естественное дело, так что и приобретенные вкусы естественны. Но из-за присутствия лифтера этот спор не мог разрешиться так же, как предыдущий.

– Ух ты, до чего шикозно, – сказала Праведная Обида.

– Все очень мило, – сказала Непорочность светским тоном. – Но превозносить до небес тут нечего.

– Никто и не превозносит до небес. Я просто сказала, что здесь шикозно, а здесь и есть шикозно, скажешь, нет?

– Иным людям все, наверное, кажется шикозным.

– Потише вы, – сказала Умеренность, которую на этот вечер назначили старшей над ангелами. – Не вздумайте тут ничего затевать, да еще в крыльях. Миссис Оранг этого не терпит, как будто сами не знаете.

– А кто что затевает?

– Да ты первая.

– Непорочности что ни говори, все как об стену горох, – сказала Стойкость. – Совсем зазналась, куда уж ей быть ангелом. Она сегодня каталась с миссис Пэнраст в «ролс-ройсе», я сама видела. И уж так пожалела, что все время лил дождь, а то была бы совсем интересная прогулка, верно, Непорочность?