– Но я тоже хочу жениться на вашей дочери, – сказал Адам.

– Какое совпадение! А вы не ошибаетесь?

– Может быть, эта телеграмма касается меня? Что в ней сказано?

– «Выхожу замуж Адама Саймза. Жди его завтраку. Нина». Адам Саймз – это вы?

– Да.

– Милый мой, что же вы раньше не сказали? Болтаете тут про какой-то пылесос…,Ну, здравствуйте. Они снова обменялись рукопожатием.

– Если вы не против, – сказал полковник Блаунт, – мы сперва позавтракаем, а деловой разговор пока отложим. Сейчас здесь, к сожалению, все выглядит очень голо. Приезжайте летом, тогда увидите, какой у меня сад. В прошлом году гортензии удались на диво. Я, вероятно, здесь последнюю зиму живу. Куда старику такие хоромы? Я все присматриваюсь к новым домам на окраине Эйлсбери. Вы их заметили, когда ехали сюда? Такие приятные красные домики. С ванной и всем прочим. И совсем недорого, и к кинематографам близко. Вы, надеюсь, любите кинематограф? Мы с пастором частенько бываем. Надеюсь, наш пастор вам понравится. Вообще-то он человечишко неважный. Но у него есть автомобиль, это удобно. Вы на сколько дней приехали?

– Я обещал Нине, что к вечеру вернусь.

– Жалость какая. В «Электро-паласе» идет новый фильм, могли бы съездить.

Вошла пожилая горничная и доложила, что завтрак подан.

– Что сегодня идет в «Электро-паласе», миссис Флорин, вы не знаете?

– Кажется, «Венецианские поцелуи» с Гретой Гарбо, сэр.

– Грета Гарбо – это все-таки не в моем вкусе, – сказал полковник Блаунт. – Я старался отдать ей должное, но нет, не могу.

Они прошли в огромную столовую, темную от множества семейных портретов.

– Если вы не против, – сказал полковник Блаунт, – я предпочитаю не разговаривать во время еды.

Он взял переплетенный в сафьян комплект «Панча» и прислонил перед собой к большой серебряной вазе, в которой рос куст клещевины.

– Дайте мистеру Саймзу книгу, – сказал он. Миссис Флорин положила рядом с прибором Адама еще один комплект «Панча».

– Если попадется что-нибудь смешное, прочтите вслух, – сказал полковник Блаунт.

И они приступили к завтраку.

Завтрак длился без малого час. Блюда сменялись в обескураживающем изобилии, а полковник Блаунт все ел и ел, переворачивая страницы и время от времени одобрительно покряхтывая. Они ели заячий суп и вареную рыбу, тушеную печенку и копченый кабаний окорок под соусом из мадеры, фазанье жаркое и ромовый омлет, поджаренный сыр и фрукты. Пили сначала херес, потом бордо, потом портвейн. Потом полковник Блаунт закрыл свою книгу широким жестом, напомнившим Адаму, как директор его школы закрывал Библию после вечерней молитвы, аккуратно сложил салфетку и сунул ее в массивное серебряное кольцо, пробубнил благодарственную молитву и наконец встал из-за стола со словами:

– Не знаю, как вы, а я сосну, – и затрусил к двери.

– В библиотеке затоплен камин, сэр, – сказала миссис Флорин. – Я вам подам кофе туда. Полковник кофе не пьет, а то у него потом бессонница бывает. Чай в котором часу желаете пить, сэр?

– Мне бы надо двигаться обратно в Лондон. Как вы думаете, полковник скоро проснется?

– Трудно сказать, сэр. Обычно он отдыхает часов до пяти, до половины шестого. Потом до обеда читает, обед в семь, а после обеда пастор возит его в кино. Очень регулярный у него образ жизни.

Она провела Адама в библиотеку и поставила возле него серебряный кофейник.

Адам сидел у камина в глубоком кресле. По двойным рамам барабанил дождь. В библиотеке было несколько журналов – по большей части дешевые еженедельники, посвященные кинематографу. Было там и чучело совы, и витрина с реликвиями древнебританской эпохи: черепки, костяные иглы и череп – много лет назад их откопали в парке, и Нинина гувернантка старательно их переписала. Был шкафчик, где хранились следы Нининых коллекционерских увлечений – несколько бабочек и жуков, несколько окаменелостей, птичьи яйца и десятка два марок. Были шкафы, полные роскошных неудобочитаемых книг, а в углу – ружье, альпеншток и сачок для ловли бабочек. Были каталоги сельскохозяйственных машин и приборов для ацетиленовой сварки, косилок для газона и «спортивного инвентаря». Был перед огнем экран с гербом. Над камином висели расшитые попоны уланского полка, в котором когда-то служил полковник Блаунт. Была гравюра – все члены Королевской флотилии и в углу небольшой план с обозначением кто есть кто. Было и много других, не менее интересных предметов, но Адам не успел их заметить – он крепко уснул.

В четыре часа миссис Флорин разбудила его. Кофе исчез, а на его месте появился серебряный поднос, покрытый кружевной салфеткой, и на нем – серебряный чайник, под которым горела миниатюрная спиртовка, серебряный сливочник и серебряная миска, полная пышек. Еще там были горячие гренки с маслом, мед, кетчуп, шоколадный торт, пирог с вишнями, пирог с фруктами, пирог с тмином, сэндвичи с помидорами, соль, перец и намазанные маслом ломтики хлеба с коринкой.

– Не желаете ли яйцо всмятку, сэр? Полковник обычно кушает яйцо, если не спит в это время.

– Нет, спасибо, – сказал Адам. Он чувствовал себя выспавшимся и бодрым. Когда они с Ниной поженятся, подумал он, надо будет приезжать сюда отдыхать после особенно бурных вечеров. Он только сейчас заметил на коврике у камина толстого рыжего с белым спаниеля, который тоже пробуждался от сна.

– Очень прошу вас, не давайте ей пышек, – сказала миссис Флорин. – Они ей вредны, а полковник все равно дает. Очень уж он любит эту собаку, – добавила она в порыве откровенности. – По вечерам берет ее с собой в кино. Хоть ей там не так интересно, как людям.

Адам дал ей – не миссис Флорин, а собаке – кусок сахару и легонько толкнул ее ногой. Она с нескрываемой сердечностью облизала его башмак. Адам, не презиравший собачьего дружелюбия, счел себя польщенным. Он допил чай и стал набивать трубку, когда в библиотеку вошел полковник Блаунт.

– Вы кто такой, черт побери? – осведомился хозяин дома.

– Адам Саймз, – ответил Адам.

– В первый раз слышу. Как вы сюда попали? Кто дал вам чаю? Что вам нужно?

– Вы пригласили меня к завтраку, – сказал Адам. – Я приехал поговорить о нашей с Ниной женитьбе.