— Хорошо, — я не могла перестать улыбаться. — Я сделаю это.

— Я люблю тебя, йереха. Сладких снов.

Двери закрылись до того, как я успела сказать ей, как сильно ее любила.

Правда любила.

Мина дала мне больше поддержки и заботы, чем моя собственная семья.

Об этом я всегда мечтала.

И я это получила.

Теперь у меня есть всё.

Бородач

Мы с Лейлой не должны были встретиться у Паниг раньше десяти утра. Но в шесть я смотрел в потолок и не мог заснуть. Прошлой ночью я продолжал проигрывать в голове произошедшее, и ничто из того, что я делал, не могло убрать стояк — ни водка, ни ночные походы в стрип-клуб, чтобы Левенькая могла отсосать мне.

Теперь я видел киску Лейлы дважды и ни разу к ней не прикоснулся. Это был рекорд, и впервые я не гордился этим.

Она знала, что я хочу ее. Она знала, что ее девушка была утешительным призом. Она должна была знать, что я не был терпеливым человеком, и я не стал бы мириться с этим в последующие разы. Если бы у нас были чисто деловые отношения, тогда ей нужно было держать свою щелку закрытой. Но, если все выходит за рамки, она должна была позволить мне ее попробовать.

Пошло все к черту.

Я собирался получить ответ сейчас.

Быстро приняв душ, убедившись, что запах Левенькой не остался на мне, я вышел из ванны, взял из чемодана первую попавшуюся одежду. Как только мой кошелек и телефон оказались в карманах, я спустился вниз и попросил портье подать мою машину.

Припарковался возле дома Лейлы, и через несколько секунд стриптизерша вышла через парадную дверь. Она была в обтягивающих черных штанах для йоги, спортивном бюстгальтере и кроссовках, сверху были большие наушники, а ее телефон был в кармане, привязанном к бицепсу. Я смотрел, как ее толстая задница побежала по параллельной улице, пока она не исчезла с моего радара.

Все складывалось как нельзя лучше.

Я взял свой телефон и начал печатать.

Я: Ты проснулась?

Ее ответ пришел в течение нескольких секунд. Со стороны бизнес-брокера, мне чертовски понравилось, как она настроилась на работу. Как человек, который любит показывать мне свою киску, я оценил, что она не играла в недотрогу.

Лейла:Да.

Я: Занята?

Я уже знал ответ, но не хотел говорить ей, что припарковался возле ее дома, как самый настоящий псих.

Лейла: Пью кофе. Мне нужно выпить парочку чашек перед тем, как мой мозг заработает. А что? Что случилось?

Я бы пришел сюда и без плана. Я просто знал, что мне нужно увидеть ее и разобраться со всем этим дерьмом. Но, если скажу ей, что хочу поговорить о прошлой ночи, есть шанс, что она отфутболит меня до нашей следующей встречи. Я не мог так долго ждать.

Мои глаза немного сдвинулись вправо, и у меня сразу возникла идея.

Я: Хочу увидеть здание в дневном свете. Уже в пути. Встретишь меня?

Лейла: Пока ты игнорируешь, что я не в костюме, то конечно.

Я хотел бы, чтобы на ней было надето так же мало, как вчера вечером, когда она изворачивалась на своей кровати.

Я: Увидимся через пять минут.

Лейла: С меня кофе.

Я отправил несколько сообщений Шэнку и Диего, чтобы убедиться, что в тюрьме все хорошо. Шэнк ответил скриншотом могилы. Выглядело так: две руки, нога и то, что было похожим на ухо, лежащее на земле.

Черт побери. Я скучал по крикам.

Я запер свою машину, и к тому времени, как дошел до ее здания, Лейла уже ждала меня снаружи, держа две пластиковые кружки. Она надела те же штаны, что и стриптизерша, они обхватывали ее киску и показывали тонкий зазор между ее восхитительных бедер. Вырез майки был настолько низким, что открывал выпуклость ее сисек, а на голове была кепка «Дельфинов».

Я никогда не видел ее более сексуальной.

— Я попыталась угадать, — сказала она, протягивая мне кофе. — Если не угадала, я сделаю тебе новый.

Я снял крышку и принюхался.

— Что в нем?

— Ароматизированные сливки. Без сахара.

Я немного отпил.

— С каким ароматом?

Она улыбнулась так широко, что ее нос мило сморщился.

— Фундук.

— Неплохо, — солгал я. — Спасибо.

Я бы вылил его, так как вообще не любил кофе с каким-либо вкусом. Мне нравился вкус кисок. Просто не хотел, чтобы она оставила меня, вернувшись обратно наверх. Теперь, когда она была здесь, я не собирался отпускать ее, если не будет острой необходимости.