Когда первое помещение было ограблено полностью, мы пошли дальше. Сама лаборатория по площади превосходила здание, стоявшее сверху, примерно втрое. Внутренние помещения имели интересное устройство, коридор имел вид креста, а по стенам шли двери, большая часть которых вела в исследовательские лаборатории. А в середине упомянутого креста имелся спуск на нижний уровень, металлическая винтовая лестница, на которой не имелось никаких дверей. Начать следовало с лабораторий, но внизу запросто мог кто-то быть, а потому следовало предотвратить возможную угрозу.

Джулию мы оставили наверху, а сами стали медленно спускаться, держа наготове автоматы. Свет на нижнем уровне был тусклый, но разглядеть кое-что получалось. В центре был пульт с несколькими мониторами, тоже видеонаблюдение, но уже за внутренними помещениями лаборатории. Стол и кресло стояли на возвышении, а вокруг были размещены камеры с прозрачными стенами. Много камер, штук пятьдесят, если не больше. В каждой имелась кровать с ремнями, а также переговорное устройство. В дверях из того же бронестекла имелось окошечко, узник, сидящий там должен был протянуть руки, ему наденут наручники, потом только администрация сможет войти. Ну, или, если узник невменяем, можно всадить ему заряд из тазера или выстрелить дротиком со снотворным. Тогда он станет безопасен, можно будет свободно открыть камеру и продолжить опыты.

Вообще, устройство пульта охраны было довольно рациональным, получалось, что охранник, даже если он один, может без проблем контролировать всех сидящих в камерах. Такое, насколько знаю, практиковалось в США годах в тридцатых. А называлась такая тюрьма красивым словом Паноптикум.

– Итак, что мы тут видим? – я осмотрелся, стараясь разглядеть угрозу. Свет в центре был слабым, зато каждая камера освещалась ярко.

– Никого, - констатировал Сабж. – Двери камер открыты, и, как я думаю, открыты без проблем. Никто их не выламывал.

Я в это время подошёл к ещё одному столу, что стоял неподалёку от наблюдательного пункта. Тут лежал журнал, обычный толстый журнал, которые до сих пор ведут кое-где в госконторах. Открыв первую страницу, я присел на жёсткий неудобный стул и погрузился в чтение.

– Что там? – спросил Сабж.

– Дневник исследований, тут написано, какую дрянь они использовали, и что из этого вышло.

– И как?

– Сейчас, пробегу глазами, потом в двух словах расскажу.

Действительно, текст был объёмным, эксперимент длился несколько недель, изменения, происходящие в организмах подопытных, подробно фиксировались, потом делались выводы. Разумеется, я не стал читать всё, страницы журнала были разделены на три неравных колонки, дата, время и, собственно, результаты. Для простоты рядом с датой писался день исследований. Итак:

День первый.

Инфицированные не испытывают никакого дискомфорта, кто-то говорит о постоянном чувстве голода, также наблюдались сонливость, тоскливое состояние и незначительное повышение температуры.

День второй.

Спустя тридцать шесть часов после введения препарата, все инфицированные впали в состояние, подобное каталепсии. Обменные процессы в организме замедлились, сердце производит до пяти ударов в минуту, температура упала до тридцати градусов, мозговая активность составляет пять процентов от нормы. Исключение составляет пациент с номером 144/23, у него мозговая активность повысилась до ста сорока пяти процентов от нормы, при этом сердцебиение поддерживается на уровне двадцать-двадцать пять ударов в минуту, а температура понизилась только до тридцати пяти градусов. Активность мозга никак себя не проявляет, пациент находится в бессознательном состоянии. При этом его организм расходует энергию, поэтому пришлось подключить капельницу с питательным раствором.

Дальше я немного пролистал.

День двенадцатый.

Почти все подопытные пришли в себя. Организмы их претерпели некоторые изменения, мышечная активность в норме, сила сокращения мышц увеличилась на двадцать процентов, а скорость прохождения нервного сигнала стала выше на пятьдесят процентов. Все показывают хороший аппетит, но от растительной пищи отказываются. Речь нарушена, слова понимают с трудом, а произносить получается только самые простые выражения. Мозговая активность чуть ниже нормы, но отделы мозга, испытывающие наибольшую нагрузку, изменились. Изредка проявляются признаки истерии и буйства, для контроля используется электрошок и транквилизаторы, дозу последних пришлось увеличить на триста процентов. Пациент №144/23 выглядит наиболее спокойным, но поведение странное. Речь его почти не претерпела изменений, но он строит странные фразы, словно нарушен участок коры головного мозга, отвечающий за связную речь. Он жалуется на головные боли, отмечено увеличение внутричерепного давления.

День четырнадцатый.

У троих подопытных отмечаются сильные аллергические реакции на препараты, состояние их близко к критическому, пришлось сделать смертельные инъекции препаратов, а тела отправить на изучение. Результат выглядел так. Внутренние органы были увеличены, емкость лёгких возросла на тридцать процентов, мышечная масса примерно на сорок (что я связываю с обильным потреблением белковой пищи), сердце прокачивает почти вдвое больший объём крови. Кора головного мозга сильно изменилась, извилины почти исчезли, а подкорка изменила цвет и консистенцию. Каким образом осуществляется мыслительная деятельность (и осуществляется ли она вообще) остаётся загадкой. Иных подопытных тоже поразили подобные реакции, но у них это ограничилось боязнью ультрафиолета и разрывом сосудов в глазах. Ультрафиолет теперь не применяется для дезинфекции помещений, а с кровоточивостью глаз придётся смириться. У пациента №144/23 аллергические реакции почти отсутствуют, имеется некоторая припухлость глаз и расширение сосудов. Помимо этого он продолжает страдать от внутричерепного давления, рентгенографическое исследование показало бурный рост ткани мозга. На этом фоне выглядит странным тот факт, что интеллект его, согласно нашим исследованиям, снижается, он постепенно теряет речь и переходит на нечленораздельные звуки.

День восемнадцатый.

Пациенты окончательно потеряли человеческий облик, теперь даже внешность их изменилась. Челюсти становятся более массивными, кровотечение из глаз продолжается, хотя и не оказывает большого влияния на организм в целом, руки окончательно позабыли привычную для человека моторику, пищу предпочитают поглощать, как животные, ртом из тарелки. Пациент №144/23 подобных изменений не пережил, но при этом впал в ступор, мозговая активность бьёт все рекорды, организм тратит на это кучу калорий, при этом он не производит никакой деятельности, сидит и смотрит в одну точку, прерывая это занятие только для приёма пищи.