Шрифт:
– Позвольте мне помочь вам, - сказал он.
– О, спасибо, мистер Коллинз.
– Не за что.
– Он открыл контейнер со льдом.- Сколько вам нужно?
– Думаю, что вполне хватит трех кубиков.
Он бросил три кубика льда в ее пластиковый бокал и закрыл крышку контейнера.
Они встали. Кроме них во дворике никого не было.
– Могу я приготовить вам коктейль?
– Спросил Ян.
– Спасибо за предложение, мистер Коллинз, но я уже сделала свой выбор.
– Она постучала ногтем по крышке наполовину пустой банки из-под майонеза.
– Мое любимое домашнее мартини. Думаю, что могу позволить себе еще небольшую капельку. Я сегодня очень непослушная девочка, верно? Или нет?
– О да, я не могу этого отрицать, - ответил ей Ян, наполняя свой бокал водкой, в то время, как она отвинчивала крышку банки.
– Я и в самом деле не должна бы этого делать. Джин для меня - маленький грех, но зато реальное утешение. Такому человеку, преисполненному талантом и энергией, как вы, мистер Коллинз, это может показаться немного странным, но я преподаю уже в течении двадцати восьми лет, и понимаю, что потратила всю свою жизнь зря.
Гордый и одновременно несчастный взгляд ее глаз отбил в Яне всякое желание говорить что-либо поперек ее слов.
– Я могла бы сделать так много вещей. Могла бы остаться на сцене. Могла бы начать писать книги. Может быть, подалась бы в бизнес. Так много вещей, так много возможностей... Все брошено, все потеряно.
– Педагогика - не самое плохое занятие, - сказал Ян.
– Как банально бы не прозвучала эта аналогия, мистер Коллинз, но посвятить свою жизнь преподаванию, это все равно, что кататься на одном и том-же аттракционе в огромном парке развлечений. Учитель взбирается на лошадку и катит на ней по кругу, раз за разом, из года в год. Каллиопа[4] создает чарующую музыку, но она всегда повторяется. Она играет одни и те же мелодии снова и снова.
– Декорации тоже никогда не меняются. Меняются лишь лица. Да, к сожалению, лица меняются. И это тоже часть трагедии. Ведь некоторые из них так очаровательны, а некоторые настолько полны боли и мольбы... Некоторых можно даже успеть полюбить. Но спустя какое-то время все они уходят, а ты так и остаешься на своей лошадке, ездя по кругу. Уже без них.
На какое-то время она словно застыла, глядя на свой напиток.
– Все кажущиеся золотыми кольца, мистер Коллинз, на поверку оказываются обычной латунью. И со временем ты понимаешь, что нет на этой карусели никакого веселья.
– Она издала грустный смешок.
– Получилась рифма, да? Как забавно.
– Неужели вы никогда не думали о том, чтобы слезть с лошадки?
– Спросил Ян.
– И что мне тогда делать?
– Внезапно ее улыбка стала менее грустной.
– У меня есть дочь. Вы знали об этом? У меня есть очень стройная, красивая, талантливая дочь. И вы знаете о том, что она выступает на сцене? Она очень даже неплохая актриса. Может быть вы о ней слышали? Мэй Бет Боннер? Может вы даже видели ее выступления, она играет Лору...
Лора!
Это имя словно резануло по его сердцу, наполнив то болью и тоской.
– ...в постановке "Стеклянного Зверинца"[5]?
– Боюсь, что нет, - сказал он, заставив себя улыбнуться.
– Но когда-нибудь с удовольствием посмотрел бы на ее выступление.
– Я была бы очень рада. Я всегда рада любому ее новому зрителю. Но, к сожалению, показ пьесы закончился на прошлой неделе. Если вы в самом деле хотите увидеть ее в роли Лоры...
И снова это имя ужалило его прямо в сердце.
В мыслях вспыхнул образ лица Лоры, склоненного над его собственным. Она улыбается ему, а ее мягкие, темно-каштановые волосы спадают на лицо, скрывая то от всего остального мира, словно некие шторы.
Смирись с этим, сказал он себе.
Нет. Ее место не занимал и никогда не займет никто другой. В жизни выпадает лишь один шанс на настоящую любовь и я упустил его.
А может быть и нет, подумал он. Ничего нельзя знать наверняка. Прямо завтра я могу повстречать кого-нибудь...
Но все равно она не будет такой, как Лора.
Хватит.
Эмили Жан открыла сумочку, достала кошелек, и пролистала несколько фотографий, скрытых под матовым пластиком.
– Разве она не прекрасна?
Ян посмотрел на снимок. Оттуда на него глядела хрупкая и симпатичная рыжеволосая девушка, лет двадцати на вид.
– Она прекрасна, - сказал он.
– И очень похожа на вас.
Эмили Жан усмехнулась:
– О, мистер Коллинз. И кто сказал, что рыцарей больше не осталось? Хотя, если сказать, положа руку на сердце, будучи такой-же молодой я и правда была очень похожа Мэй Бет. Думаю нас можно было бы принять за сестер-близняшек. Но это было так давно...
– Ну, вы обе очень яркие женщины.