У Беса был «мерцающий» билет без допуска в элитную часть поезда. С девяти вечера до девяти часов утра пассажиру предоставлялся доступ к ночлежной ячейке, как в капсюльном отеле, только еще меньше, остальное время он мог заниматься чем угодно в длинной гусенице поезда, больше похожей на комфортабельную электричку-переросток. Хотя грех жаловаться, здесь были терминалы доступа к «кругам», включая некоторые, требующие весьма дорогого абонемента. Неплохие буфеты, дискотека, несколько компактных кинотеатров, спортивный зал с баней и бассейном, даже настоящая библиотека. Кресла позволяли более-менее комфортно подремать, на каждом шагу располагались телевизоры с возможностью заказать просмотр фильма или телепередачи из обширного каталога. В общем двое суток можно перетерпеть.

И вагоны были шире обычных, причем намного, так что магнитоплан со стороны больше походил на плоскую многоножку, чем на змею. Места хватало двум рядам кресел по бокам, банкеткам в середине и оставалось еще два широких прохода. Бес покосился на нескольких детей, которые заигрались, несмотря на поздний час. Вздохнул и откинулся на мягкую спинку, чувствуя себя голым — оружие пришлось запломбировать и сдать в багаж.

Состав понемногу набирал скорость, проносясь над автомобильными трассами. Затем прошел сквозь сюрреалистический комплекс зданий хабаровского филиала Дальстроя. Здесь все было составлено из нагроможденных друг на друга кубов и полуцилиндров, которые соединялись подвесками ведомственного трамвая — наследие «административного коллапса» шестидесятых из которого страну долго и тяжко выводила вторая кибернетическая революция. Трамвай все еще работал, несмотря на дремучую архаичность. В этом районе света почти не было — рабочий день давно закончился, а рекламное сопровождение государственных комплексов было ограничено. Лишь сияла большая и очень лаконичная панорама-вывеска с «промстройсвязьупр» чего-то там.

Сталевар глянул на часы, которые указывали половину одиннадцатого. Он устал, но понимал, что в ближайшие пару часов глаз сомкнуть не удастся. Сначала надо успокоиться, продышаться, расслабиться…

Бес поезда не любил, с железной дорогой (так же как и с дальним автобусным сообщением) у него отношения хронически не складывались. На сидячих местах начинало болеть колено, почему-то левое и без видимых причин, боль не унималась, если только не вытягивать ноги на всю длину. В положении лежа опять же болели колени, а затем ощущения расползались выше и ниже, от бедренных суставов до стоп. Из интересного приключения поездки превращались в сплошное мучение.

Двое суток… всего лишь двое суток, даже меньше.

Телевизор в стойке комплексного обслуживания транслировал новости. Бес полагал, что его деяния пока в дуроскоп не попали, однако включил хабаровский криминальный канал. Терпеливо подождал промотки рекламного сообщения.

«Будущее — пустота неслучившегося. Такой же пустотой следует делать и прошлое. Немало конторских самураев жестоко поплатились за беспорядок в своих ЭВМ и нерабочую переписку в служебное время. Текстовая надстройка «Агитпроп», с ней вы превращаетесь в электронного призрака!»

Дети шумели, Бес морщился и пролистывал страницы, закрывая спиной экран, просто так, на всякий случай.

Самым ярким криминальным событием агломерации оставалась перестрелка, устроенная агентами «Диснея» и «Селзника» прямо в центре Владивостока. Разборка за цифровой образ Элвиса Пресли шла уже больше года и стоила здоровья, а то и жизней немалому числу агентов. «Дисней» был корпорацией довольно-таки жуткой даже по нынешним меркам, синдикат владел огромными и совершенно закрытыми владениями на территории Штатов, имел собственную полицию, внутреннюю валюту и настоящую армию. Но и Голливуд в лице «Selznick Inc.» не сильно уступал темному царству злой мыши. Оставалось понять, где Приморье, а где Элвис. Не иначе «Союзмультфильм» включился в игру, намереваясь отхватить долю по ходу явственно наметившейся гонки виртуальных знаменитостей. Технология только обкатывалась, а высокооплачиваемые профессионалы уже гибли за будущие прибыли титанов развлекательной индустрии.

«Стрела» миновала полосу застройки недорогих гостиниц с поясами красных огней и однотипными прямоугольниками светящихся окон — в эконом-классе односторонние стекла пока еще встречались не повсеместно.

Так, что тут еще… китайские контрабандисты заказали на комсомольском авиастроительном заводе бронекатер с пулеметной установкой для перевозки краденых машин. Забавно, казалось бы, система господства трестов устоялась, а преступность, которой полагалось стать более респектабельной и менее вызывающей, никак не желает уйти в тень.

Пока Бес листал новости, магнитоплан проскочил мимо трех сумрачных зданий пирамидальной формы и наконец вырвался на свободу. Как гоночный автомобиль, прижимаемый к асфальту антикрылом, состав опустился с эстакады к земле и помчался, ускоряясь, на запад, глотая бесконечную ленту путей на балластной призме. Потолочные окна засветились молочно-белым цветом, Бес вздрогнул от неожиданности. Может это были и не окна вовсе, а экраны, но скорее всего, заработала хитрая система видеопроекции на стекло. Транслировалась нарезка из популярной японско-корейской кабуки «Фрейлины-чаветты», стилизованной под демонстрацию мод. Три андрогина плавно двигались в немом танце с замедленными переходами положений. Асимметричные парики, отсылающие к стилистике «галантного века», были покрыты бриллиантовой паутиной, проплетенка из косичек комбинировалась с локонами из 1960-х и челками из предвоенных 80-х. Беззвучно колыхались кринолины на прозрачных каркасах из силиконовых трубок, сквозь них просвечивали у кого чулки с подвязками, у кого панталончики с узорами. Парили, как в невесомости, газовые накидки с черными гербами, вензелями и надписями (почему то на русском) «Антуанетта — моя королева!» и «Австрия-мама, Париж-папа».

Бес сложил губы трубочкой, будто собираясь плюнуть, но сдержался и пролистал обзоры до конца.

Ничего.

Он стукнул по экрану, предоставив инфракрасным датчикам вернуть программу абстрактного развлечения. Мимо прошла женщина, азиатка в белом жакете поверх белого платья, с ожерельем из очень крупных жемчужин. Несимметрично сплетенная коса над левым плечом удивительно хорошо сочеталась со строгими очками. Китаянка (кажется китаянка) скользнула по Бесу взглядом, вложив в него богатейшую гамму смыслов, от легкой заинтересованности до «ты можешь попытать судьбу, но я ничего не обещаю!»