— Кто ты мил человек? — спросил кареглазый, когда вышли на воздух.

Как там.

— Человек прохожий, на других не похожий.

— Ясно. Немец?

— Есть немного, вообщ…

— Ты немец не юли, — и ведь на чистом немецком, — Абвер?

Что вот тут скажешь? Война же, вдруг, какой агент полиции. Но рисковать надо, потом, если чего, и отбрехаться можно. Ну, можно попробовать будет отбрехаться — Брехт же.

— А с какой целью интересуешься?

— Спросить давно хочу у знающих людей, что это слово означает? — оскалился любопытина эдакая.

— Абвер (Abwehr) это — оборона, отражение, от Abwehramt.
– странный вопрос. А, это они прощупывают друг друга.

— Понятно. Оборона, значит. Ну, допустим, нашёл ты нас, дальше что? — вопрос не в бровь, а в глаз.

— Нда. Рискну. Мне поручено связаться с подпольем, и навести справки о некоторых ваших лидерах. В первую очередь интересует Степан Бандера.

— Степан. Степан далеко. Так он в тюрьме к тому же. — Буркалистый, руки из ручного умывальника ополоснул, — И больше ни до кого нет интереса.

— Неправильный вопрос господин …

— Тарас.

— Так и думал. Как Бульбу. Ну, Тарас Бульба, что сына порешил, который ляхам продался. Вроде, как: «чем тебя породил, тем тебя и убью». — Брехт посмотрел на гарного хлопца, как отреагирует на шутку. Ни как не отреагировал, то ли не понял, то ли нельзя про святое шутить. Ещё заедет в зубы, если засмеёшься. Да, нет, не боялся буркалистого Брехт. У него «Вальтер» в кармане и он всё же десяток лет самбо занимался и пять лет У-шу. Ушутает, если что. Тьфу. Ушатает. Только сейчас нужно подружиться с бандеровцами. Медленно, чуть не по слогам произнёс полковник, — Германия завоюет Польшу, и нужно будет зачищать территорию от оккупантов вашей страны. Вашей Родины. На Украине должны жить только украинцы. Вы согласны, господин Тарас.

Тарас не Бульба так по-детски улыбнулся, что Брехту его даже убивать расхотелось. Пацан. Задурили голову Бандеры всякие.

— Это мнение фюрера! — нет, всё же придётся шлёпнуть.

— Это мнение руководящего состава НСДАП(Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei NSDAP), — серьёзно кивнул Иван Яковлевич.

— А вы можете это повторить братьям? Всем хлопцам?! — Чуть не прыгает от радости НЕБУЛЬБА.

— Повторить могу, было бы кому. А в какой тюрьме сейчас сидит Степан Андреевич?

— Из Варшавы Степана переправили в тюрьму «Свенты Кшиж» («Святой Крест») неподалёку от Кельца. Километрах в ста от Варшавы.

— Понятно. Есть с ним связь?

— Найдём. Господин Баррерас, а когда вы сможете выступить перед братьями.

— А когда вы сможете собраться? — А что замечательная мысль собрать главарей ОУН в одном месте.

— Сейчас Лев Михайлович Ребет, один из руководителей краевого ОУН, находится в городе Стрый. Я завтра дам ему телеграмму. Ольжич Олег — один из триумвирата сейчас в Кракове. Ну и давайте по-новому знакомиться герр …

— Брехт. Полковник или оберст Брехт. — Козырнул по-немецки Иван Яковлевич. Хайев Гитлеров делать не стал. Во-первых, место хоть и тихое, но не уединённое. Шастают люди, во-вторых, прямо рука не поднялась. Не Штирлиц же, не врос в действительность.

— А я Сциборский Николай Орестович, сейчас по существу — исполняю обязанности главы ОУН. — поклонился церемонно.

— Пойдёмте, господин Сциборский, выпьем за знакомство.

— С радостью, герр полковник.

Вот дальше воспоминания обрывочные и не цветные. На пролётке его довезли до отеля и в номер проводили, а вот кто — вопрос. Ладно, расскажут. Нужно ехать рентгеновский аппарат чинить.

Событие двадцатое

''Семеро одного не ждут'' — сказали медсестры и начали операцию без хирурга.

Слово "ой", сказанное во время операции, волшебным образом превращает хирурга в патологоанатома.

Прокопались они с весёлым и жизнерадостным Кравчуком целый день. Ивана Яковлевича изрядно штормило до обеда, и он с неприязнью поглядывал на бодрого помощника. Вот, что значит опыт пития. Или это из-за поговорки, что русскому хорошо, то немцу смерть. Как там в песне? Нам бы поговорочку, взять и отменить, и тогда и немцы здесь могли бы жить. Как назло на острове нету словаря, и бедняги немцы пропадают зря. Ну, как-то похоже.

От старого выпрямителя взяли рабочую катушку и корпус, всё остальное пришлось перепаивать. Не хватило немного запчастей, пришлось снова наведаться в магазин у Пороховой Вежи. Это так во Львове, называют «Пороховую башню», почти всё, что осталось от древних времён. Как в Москве или Казани стена не сохранилась. Толстая такая кирпичная башня. Прямо в глаза её древность бросается.

Вернулись, попили от щедрот выделенный директором кофий — кавий. А вот вопрос, а кава тоже мужского рода? Тоже людей норовят запутать: «Дайте чашечку кавы». Нормально звучит. А если так. «Мне один каву и один булочку». Ересь. «Одну каву». Ещё хуже. Да, не повезло братскому народу с названием утреннего напитка.