— И как же? — не стал я разочаровывать Федю Ивановну, та явно этого вопроса от меня ждала.

— Не знаю, — с улыбкой развела руками она. — Знаю лишь, что костер с новой женой он перепрыгивал — одним из нас. Одним из мира Ночи.

— А поподробнее? — это уже самый настоящий интерес был. — Кем именно?

Серьезно, я-то уже настроился на то, что покровы тайны с картины фамильного древа будут сорваны. Целиком и полностью.

— Знакомец мой не спрашивал напрямик, — изобразила сожаление специалист по древностям. — А я не просила его, чтоб допытывался. Не столь велико было мое любопытство. Это повлекло бы за собой либо долг, либо неприязнь. Я такого не люблю.

Спрашивается: и стоило ли меня дразнить?..

— Вы предположили, что огонь признал меня за своего потому, что мой предок, возможно, с огнем был в ладах? — эту речь я произнес, скорее, для Палеолог, чем для себя. — А как так получилось, что я — Андрей — снова Бельский? Не какой-нибудь... не знаю, Петров?

— Про сродство с огнем и кровь общую вы верно мои догадки истолковали, Андрюшенька, — просияла Федя Ивановна. — Подлинно говорю: возвышение ваше — лишь вопрос времени. Про фамилию же: другой ваш предок, живший уже позже, воспылал чувствами к девице из рода живописцев Бельских. Принял сие, как знак. Вошел в род.

Значит, были-таки живописцы. А то я успел подумать, что про них мне лапшу на уши вешали.

— Безмерно признателен вам за этот экскурс, — повторно согнул шею. — За мной...

И снова взлетела кисть руки в останавливающем жесте.

— Все, что мной сказано — сказано по доброй воле, без долговых обязательств, — казенно проговорила она. — В знак моего к вам расположения.

После этого я снова засобирался, и чуть не забыл про еще один вопрос. Не то, чтобы особой важности он был, но у кого еще о таком справляться, как не у специалиста по памятникам письменности?

— Федя Ивановна, а не подскажете, почему планетника так называют? Немало я всяких новых слов узнал за последний месяц, и все они были... как бы так выразиться... О! С налетом старины. А планетник на их фоне сильно выделяется. Чужеродно звучит, я б сказал. Тучеводец — куда как ближе.

— Вам бы по стопам батюшки пойти, — всплеснула руками моя собеседница. — Раз подобное любопытство возникает. Взгляните: вы слышите слово, трактуете его на современный лад и потому замечаете нестыковку. В вашем понимании, в том значении слова «планета», как оно вам известно и привычно. Небесное тело, вращающееся по орбите вокруг звезды.

Я невольно кивнул: как слышу, так и пишу, так и выводы делаю.

— Оставим современность в стороне, — Палеолог проделала жест, будто бы и впрямь отодвигая что-то от себя подальше. — Слово это интересное. Небесная планида — так в старину говорили не только о судьбе, но и о сильной грозе. В украинской речи есть слово «планитуватий», означает «сведущий во влиянии планет на погоду». А в старопольских говорах мы встречаем слова «planeta» и «planetnik» — знакомо звучит, не так ли? Значения: «облако» и — внимание! — «человек, управляющий облаками».

— О как, — выпалил, дослушав эту импровизированную лекцию. — Был не прав. Судил поспешно.

— Это лишь недостаток знаний, — мягко сказала хозяйка. — Причем довольно специфических. Был бы с нами ваш батюшка... Простите, что напомнила о вашей утрате, Андрюшенька. Я все еще печалюсь о потере его записей, которые многое могли бы дать миру слова.

А вот в этом «простите» я не услышал подлинного сожаления. Наверное, потому, что из памяти не выветрилась реакция Лены-Хелен, вурдалачки, когда та узнала, чей я сын. Причем та вурдалачка чуть ранее была готова меня выпить досуха.

Я рассыпался в благодарностях и поспешил удалиться.

От Феди Ивановны я вышел в смешанных чувствах. С одной стороны, сказано мне было много. Разного и нового. С другой — сведения не были полны. Как были прорехи в моем семейном альбоме, так и остались. Новые лица добавились, да. Но в таких дальних далях, что мне от этого добавления практической пользы чуть. Дыры же в ближней истории никуда не делись.

Почему рассорились отец с дядей? Что из себя представлял дядька Демьян?

Выходило так: один предок с «колдовкой» семью построил, другой, если верить домовой нечисти, «бесовок, мертвячек, кикимор и ведьм» бить предпочитал при помощи ремешков с заклепками. Очень необычных ремешков, надо сказать — от удара с такой обмоткой взвыл один знакомый вурдалак.

Противоречие? Как по мне — еще какое.

Так что, все, сегодня мною узнанное, было весьма занятно, но малоприменимо к текущим вопросам. Кругозор расширил — и то ладно.

Федя Ивановна же, показательно отказавшись от платы за переданные сведения, связала меня прочными узами «расположения». По правде говоря, я бы предпочел четко сформулированный долг. Потому как ввязываться в игры и «симпатии» специалиста по древностям куда дороже.