– Умоляю, тише моя госпожа.

– Констанс?.. Что ты делаешь?!

Служанка тяжело, будто только что бегом бежала по узкой лестнице вверх.

– Что происходит? – зашипела Вильма.

– Госпожа моя, что-то очень нехорошее. Не выходите из шатра!

Однако Вильма, рассудив, что, если опасность действительно существует, матерчатая стенка её всё равно не спасёт, змеёй выскользнула наружу.

– Вильма! – сдавленно крикнула Констанс вслед.

Лагерь купался в лунном свете, таком ярком, что оставалось лишь удивляться, как его источником могла быть луна, нависшая над лагерем тонким, острым серпом.

Всё вокруг светилось серебром. Необычным и пугающим было то, что месяц освещал лишь место стоянки, а дальше, вдоль опушки, свет обрывался, как ножом отрезанный. Бело-синие тени в нём выглядели чёткими, словно каждую обвели чёрным контуром.

Обычно свет успокаивает, но этот будоражил, вселял в сердца тревогу.

Свет освещал опустивших морды, лошадей; освещал спящих людей, рассыпавшихся по всей поляне, кто где стоял, будто поражённых магическим мороком.

Первое, что приходило в голову – сонный порошок, зелье, заклятие. Все люди, сопровождающие принца и Вильму, погрузились в тяжёлое лунное забытье, бодрствовали лишь Вильма, сам принц и его юный паж. Принц и юный слуга стояли в центре лагеря, держа в руках перед собой мечи. У мальчишки оружие заметно подрагивало.

Проследив за взглядом пажа, Вильма поняла, что рождает в нём испуг – он глядел на тени. Сквозь яркие, потусторонние полоски света они протягивались из темноты, то раздуваясь, словно капюшон у кобры, то сжимаясь, становились почти невидимыми.

Тени двигались сами по себе, разрастались, ветвились, как молния во время грозы.

– Что же там творится, госпожа, а? – услышала за спиной Вильма голос верной Констанс.

Её верная нянька был четвёртым человеком, кого не поразил колдовской недуг.

Ответа на вопрос у Вильмы не нашлось, да и дать бы его она не успела.

Одна из теней «дотянулась» до распростёртого на земле человека и «вошла» в него, сначала окружив чёрным облачком, потом втянулось внутрь тела, заставив человека несколько раз конвульсивно дёрнуться. Поражённый тенью он медленно, как сомнамбула, поднялся на ноги, всем своим видом напоминая марионетку, которую дёргают сверху за верёвочки.

Самое жуткое – глаза у поднявшегося светились, мерцали и переливались тем же лунным белым сиянием, что заливал всю поляну.

– Святые угодники! – охнула Констанс.

А с земли поднимался уж второй, третий – десятый «луноглазый».

– Вильма! – властно окликнул девушку принц, протягивая к ней руку, призывая прийти к нему, но между ними лежало пространство, где копошились люди, поднимаемые с земли луной и тенями. Пока ещё, слава богу, они двигались совершенно бесцельно и не проявляли агрессии.

Спящие всё поднимались и поднимались.

Схватив Констанс за руку, Вильма рванулась к мужчинам, стоящим в центре лагеря. Теперь они, четверо, стояли спина к спине. Мальчишка паж дрожал, как осиновый лист на ветру. Вильме даже казалось, что она слышит, как стучат его зубы, выстукивая барабанную дробь со страху.

– Что происходит? – шёпотом спросила она у принца, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

И правильно делала, что не надеялась – никто ей и не ответил.

Несколько человек так и остались лежать на земле. Тени, несколько раз попытавшись их атаковать, откатились, как волна, но большинство «восстало».

Поднимаясь, сверкая бело-синей пустотой в широко распахнутых, ничего не видящих глазах, чёрные, как ночь, фигуры, окружали их со всех сторон. Безмолвные, неподвижные, словно статуи, они ничего пока не делали, просто стояли, покачиваясь, как деревья, раскачиваемые ветром, на которого, к слову, не было даже намёка. Было так душно, будто их укутало одеялом или грозовым облаком.

Атмосфера весьма напоминало ту, которую ощущаешь перед тем, как разразится шторм.

Паж тихо, заунывным голосом начал тянуть слова непонятного заклинания.

– Заткнись, – тихо рыкнул на него принц.

– Я молюсь своим богам, – пояснил мальчишка.

– Боги тебе не помогут, – голос Амадея звучал тихо и спокойно, но от него веяло холодом. – Если я правильно понимаю суть происходящего, дальше будет только хуже. Не так ли, Вильма? – металлические интонации в голосе принца были острее ножа. – Леди Чарис, боюсь, что наше спасение теперь в ваших руках.

– Моих руках, ваше высочество? Клянусь, я бы охотно это сделала хоть что-то, если бы имела малейшее представление – как!

– Вы же чувствуете её?

– Что?..

– Магию.

– Боюсь, что я ничем не смогу помочь.

– Очень жаль. Откровенно говоря, без вашей помощи выбраться отсюда у нас шансов мало – магия вашего отца смертоносней ножа.

Новая партия теней протянулась из темноты через свет. В том, как чернильный морок вырастал, менял форму, переплетая щупальца-линии, было нечто завораживающее, от чего трудно оторвать взгляд, несмотря на пугающий эффект.