Я едва не подавилась кофе.

— Я не возьму, и у меня совсем ничего нет! Фарид начал требовать постель, я сегодня ушла с работы, пока, он не подставил меня на деньги!

Светлана Васильевна положила мне свою фирменную ватрушку.

— Какая мразь, как только его земля носит! Солнышко, ты понимаешь, я бы оформила опеку, но мне уже шестьдесят лет, не даст никто, да и пенсия одна!

— Я понимаю! — тихо, произнесла я. — Завтра буду куда-то устраиваться! Спасибо, вам за всё! Вы итак много для нас сделали!

Она подлила ещё кофе из кофейника.

— Страшно конечно, что Аня творит со своей жизнью и вашей! Совсем голову от водки ей снесло!

Внезапный дикий крик, заставил меня едва не выронить из рук чашку. Вниз что-то полетело и с диким грохотом приземлилось напротив окна. Светлана Васильевна зажала рот рукой, а внутри меня прошла холодная дрожь. Это было чьё- то тело, выкинутое или выпавшее из окна.

****

— Алёна Максимовна, ещё раз, вас спрашиваю, где вы были в момент происшествия?

Хмурый, молодой, мент, смотрел на меня. Он был первый раз, раньше, я его не видела. А вот его напарник, высокий черноволосый, Иван Денисович, презрительно посмотрел на меня.

— Гуляла, наверное!

— Иван Денисович, побойтесь Бога! — разнервничалась Светлана Васильевна. — Алёна работает, не гуляет, ей некогда гулять! Здесь ребёнок! Вы зачем так!

Иван Денисович пождал губы.

— Знаем, мы, таких, работящих!

Молодой посмотрел мне в глаза.

— Алёна Максимовна, вы же всё понимаете?

Иван Денисович, которого благополучно увела на кухню пить кофе, моя соседка удовлетворяюще хмыкнул. Мы остались с молодым опером наедине.

— В это время моей сестры не было дома! Она была со мной у Светланы Васильевны, спала! — тихо произнесла я.

Опер вздохнул.

— Это всё понятно, но мы обязаны поставить в известность ПДН! В квартире, где прописан ребёнок и опекуном является его мать, словившая белую горячку, из окна был выброшен мужчина! Он скончался! Мне очень жаль, но ищите деньги на хорошего адвоката!

Когда они покинули квартиру, мне казалось, что моя жизнь треснула. Бежать? Куда? Ни денег, ни связей, ничего. Я бывшая детдомовка с условным сроком и у меня на руках маленький ребёнок. Слёзы градом потекли по щекам. Господи, за что, за что мне это всё! Я не знала, как жить дальше и, как бороться со всем этим, если Кристину заберут, оставалось только лезть в петлю, но, я сама выросла с детском доме, и, позволить чтобы забрали мою родную сестру, не могла. В дверь позвонили, думая, что это менты, что-то забыли, я распахнула её и замерла. На пороге с разбитым в кровь лицом, стоял мой старший брат.

— Сколько ты должен? — бесстрастно спросила, я втягивая в себя сигаретный дым.

Мы стояли с братом, у подъезда спустя десять минут и Лёша нервно курил одну, за одной.

— Лям!

Я вздрогнула, сигарета едва не вылетела из моих рук. Только этого мне не хватало.

— Прости! — Лёша уронил голову на руки, сделавшись похожим на маленького ребёнка, а ни на старшего брата, обязанного защищать младших сестёр. — Я хотел выиграть, сам не знал, как всё поставил!

Я молчала. Мне казалось, что уже хуже ничего не может быть, но оказалось, это всего лишь мне казалось.

— Какой срок?

Лёша отшвырнул сигарету.

— До завтрашнего вечера! Не отдам, уже послезавтра буду полтора должен!

Внутри всё сжалось, хотелось влезть на крышу и броситься вниз, как птица от никчёмной бездарной нищенской жизни, но я не могла, у меня была Кристина, и за неё, надо было бороться.

— Алён прошу без нотаций! — взмолился он. — Что делать?

Я, молча, смотрела на брата, ни мыслей, ни тем более слов не было. Такую сумму, да ещё за один день, мы точно ни в жизни не найдём и мы это понимали.

— Я виноват, хочешь, ударь меня!

Смяла пустую пачку из- под, сигарет, в руках.

— Мамин собутыльник из окна, сиганул, или, в пьяной драке выбросили! Завтра Кристину заберут!

В моём голосе звучали слёзы, и я до одури их боялась. Не смей, Алёна, только не смей. Ты должна быть сильной и плакать сейчас ни время. Ты никогда себя не жалела и сейчас не вздумай.

Брат встал и, подойдя ко мне, прижал меня к себе. Я уткнулась носом ему в плечо. Было больно. Также было больно, когда папу посадили. А ведь раньше у нас была такая радостная семья. В одно утро этого не стало. Мы собирались всей семьёй в кино в один выходной день, а пришли с обыском. Папу забрали за взятки и растрату казённого имущества. Через неделю конфисковали всё имущество, квартиру, дачу, машину и коллекционные картины. Мы остались ни с чем. Мама, не привыкшая к такому образу жизни, ни разу не работавшая, начала быстро сдавать. Отвезла нас к бабушке и начала настраивать свою личную жизнь. Пришлось перевестись в другую школу, домашние дети, я и Лёша не вливались в дворовый коллектив. Лёшу часто били местные хулиганы, а мне приходилось драться в школе, отстаивая свои права. Через год вернулась мама, папе дали пятнадцать лет, для всех нас это был удар, но, ни для мамы. Она заново вышла замуж и забрала нас, хотя бабушка умоляла оставить и меня, и брата, но она её не послушала.