Прошло три секунды и стоявшая первой стена ветра пала. Сгустки багровой энергии устремились дальше, но оказались поглощены огнем. Фейри не обратил на это внимание, четкими, уверенными движениями вырезая символы. Новая цепь ударов, и пламя опало, успев передать оставшуюся часть энергии стоявшей за ней каменной стене. Та раскалилась от внутреннего жара, успешно сдержав новые атаки.

Сид завершил последний символ. Затем очистил кинжал от земли и разрезал себе ладонь. Алая кровь потекла, орошая знаки, передавая магическую и жизненную энергию. Атаки со стороны центра площади стали более неистовыми. Скрытое там создание отчаянно нуждалось в энергии и сейчас почувствовало ее мощный источник. Последняя защита пошла трещинами, а затем рассыпалась пылью и щебнем. Однако к этому моменту сид уже был готов. Одно слово-ключ и символы вспыхнули, чтобы затем обратиться волной пламени, охватившей всю площадь, забравшейся в каждый ее уголок.

Могло показаться, что эти чары невероятно могущественны, но это было не совсем так. Волна огня была стремительной, но при этом недолговечной. Пламя опало, едва успев появиться. Однако свою главную задачу выполнило, очистив площадь от тумана, раскрыв положение противника. Показав, где тот находился и кем был. Впрочем, это открытие не подарило фейри радости, принеся лишь обреченный вздох. Главным образом потому, что подтвердило его опасения, явив тело сородича.

В центре площади, на утрамбованной земле, стояла стройная фигура сида, в потрепанных доспехах. Та же чешуйчатая деревянная броня, похожее копье, стискиваемое в правой руке. Рога на голове, более напоминающие оленьи. В любом ином месте он мог показаться обычным представителем фейри, но здесь и сейчас несомненно являлся кое-чем иным. Среди всех возможных названий, пришедший в поселение чародей предпочитал наименование «одержимый».

В прежние времена о таких существах никто не слышал. Их и не могло появиться до тех пор, пока не произошло Сопряжение миров. Ведь души умерших никогда не оставались в Пархейме, самом постоянном из миров. Они уходили в Домну, дабы пройти испытания на пути к перерождению. Однако произошла катастрофа, о сущности которой можно было лишь догадываться, и устоявшийся порядок оказался нарушен. Души, потерявшие свои воспоминания, ведомые лишь желанием обрести тело, неожиданно нашли путь в Пархейм. Только вот, оказавшись здесь, новую жизнь в новом теле они не получили, оставшись лишь бесплотными призраками.

Души были обмануты мирозданием, обречены на жалкое, бессмысленное существование. Шанса переродиться они оказались лишены. Но принять такую участь не захотели, начав охоту за телами людей и фейри. И если попытки взять под контроль лишенных магии людей всегда оканчивались гибелью жертв и концом существования алчных душ, в отношении друидов и фейри все было иначе. Оказалось, что тела чародеев способны выдерживать силу вторгшихся духов. Быть управляемыми ими, взамен уничтожаемой души настоящего владельца.

Получавшееся создание, одержимый, могло есть, пить, двигаться. Порой было способно говорить, но при этом не имело в себе ничего общего с бывшим хозяином тела или хотя бы тем человеком, чья душа когда-то попала в Домну. Его нельзя было даже сравнить со зверем, ибо инстинкты этого существа были совершенно отличны от всего живого. Одержимым двигала лишь цель выживания и погони за магической энергией. И, к сожалению всех живых обитателей Пархейма, это создание было пусть примитивным, но достаточно сильным, чтобы свои желания исполнять. Мощь хаотичной энергии охотно повиновалась его воле, и чем больше времени проходило, тем большую силу обретал одержимый. Именно по этой причине сид решил прийти в атакованное поселение. Именно поэтому он встретился с данным созданием.

Эти мысли очень быстро пронеслись в голове фейри, всего за пару секунд. А затем думать о постороннем стало некогда — одержимый вновь атаковал. Он действовал безыскусно, голой мощью. Но уже сейчас обладал почти неисчерпаемыми силами. Поединок на выносливость с таким противником был обречен на провал. Попытка сломить заклинаниями магическую защиту с большой вероятностью могла оказаться безуспешной. А потому сид решился на иной шаг. Кувырком уйдя с линии атаки, он подозвал Саэфа и быстро вскочил в седло коня. После чего направил его прямо на одержимого.

Промахнуться по столь большой цели противник не мог и тут же вновь ударил волной хаотичной энергии. Однако эти чары лишь безвредно скользнули по шкуре коня, даже ее не опалив. Силы наложенного заклинания и способности самого Саэфа легко справились с атакой. Следом одержимый ударил вновь. И опять безуспешно. А затем расстояние между сражавшимися сократилось до двадцати шагов, и сид выкинул руку вперед, швырнув копье. Оружие ударило точно в грудь одержимого. Отчего тело врага оказалось отброшено на землю, скрученное агонией.

Фейри подъехал к противнику медленно и с опаской, уже сжимая новое копье, но предосторожность оказалась лишней — враг был мертв. Деревянное острие пробило кольчугу и вонзилось точно в сердце, а такие раны были не в силах пережить даже самые могущественные чародеи. И все же сид использовал магию, дабы убедиться, что в лежащем у копыт Саэфа теле действительно нет жизни. И лишь затем спрыгнул с седла.

Протянув руку к собственному оружию, торчащему из раны, сид неожиданно замер и остановился. Затем глубоко вздохнул, невидящим взглядом взирая на побежденного врага.