Он вздрогнул, ощутив на лице прикосновение чего-то холодного и мокрого. Рядом с ним стоял Булька, дружески тычась носом в щеку. Преданные глаза пса сияли искренней радостью, куцый хвост выписывал в воздухе кренделя. Поймав взгляд хозяина, Булька заплясал вокруг него так, как делал это раньше. Он был так счастлив, словно встречал Макса после долгой разлуки.

–  Ты прав, малыш, я вернулся, - сказал ему Макс.
– И мы уходим.

–  Куда, позволь спросить?

Макс резко обернулся: за его спиной стояла, сложив руки на груди, Сайме. Рядом с ней застыла в настороженной позе Элоас. Хвост кошки раздраженно хлестал ее по бокам.

–  Ане нужна моя помощь, - угрюмо ответил Макс, внутренне готовясь принять неравный бой и применить все знания, полученные от наставницы, против нее же.

Сайме оставалась странно спокойной.

–  Ты забыл, Ордан. Ты заключил договор.

–  Я не Ордан!
– яростно выкрикнул Макс.

–  Ты Ордан. Ты принял это имя.

–  Что ты со мной сделала, ведьма?

–  Я посвятила тебя Донну, и ты испил из его колодца. Теперь, согласно договору, твоя душа принадлежит ему.

–  Но я пошел на это, чтобы спасти Аню! А оказалось, чуть не забыл ее.

–  Забвение прошлого - часть служения Донну. В договоре это написано.

–  Но я не знал этого!

–  Ах, да, я совсем забыла, - Сайме рассмеялась, - ты же не знаешь рунического письма.

–  Я ухожу, - упрямо повторил Макс.

–  Ты помнишь, что будет, если ты нарушишь договор?

–  Я его расторгаю.

–  Это невозможно, он подписан твоей кровью.

–  Мне все равно, лучше смерть, чем служение твоему омерзительному богу!

–  Ты очень любишь ее, Ордан?
– вдруг тихо спросила Сайме.

–  Я… - Макс запнулся, затем, словно озаренный неожиданным открытием, произнес.
– Да. Я люблю.

–  Когда-то я тоже любила, и ради любви стала той, что есть сейчас. Ты ради любви уже совершил опрометчивый поступок. И теперь ради нее же готов сражаться со всем миром. Поверь, Ордан, это того не стоит. Ты - истинный потомок существовавших до времен - станешь великим колдуном, познаешь власть над людьми, стихиями и временем. Останься, и колодец Донна подарит тебе бессмертие.

–  Нет, - твердо ответил Макс.

–  Это твое последнее слово?

–  Последнее.

–  Что ж, мне не нужен бард, который тяготится своим служением. Я должна убить тебя…

Руки Макса заплясали, чертя защитное заклинание.

–  Но я не стану этого делать, - словно не замечая этого, продолжила Сайме.
– Возможно, тебе покажется странным то, что я скажу, но, поверь, это правда. У меня никогда не было сына, и ты, пусть на такое краткое время, заменил мне его. Впервые в жизни я почувствовала себя матерью, а мать никогда не обидит свое дитя. Я отпускаю тебя, Ордан.

–  Я могу идти?
– Макс не поверил своим ушам.

–  Да. Но помни: я не в силах расторгнуть твой договор с Донном. Я умолю кровавую Морриган не забирать сейчас твою жизнь. Но когда-нибудь, да отодвинется это время как можно дальше, придет твой час. И тогда, где бы ты не был - во Мраке, или в каком-то другом мире, Донн возьмет то, что принадлежит ему по праву.

–  То есть, после смерти моя душа попадет в его колодец?

–  Да, Ордан. Она никогда не познает покоя Тихой долины. Скажи: даже теперь ты не изменишь своего решения?

–  Даже теперь.

–  Хорошо. Иди.

Макс оглянулся в поисках своего серпенса, который, в первый же день его ученичества, свободно гулял по Морнеметону и прилегающим к лесу территориям, иногда возвращаясь к дому жрицы.

–  Тебе не нужен ящер, Элоас доставит тебя в нужное место.

Кошка подошла поближе и подставила Максу изогнутую спину.

–  А как же Булька?

–  Кербер не покинет туур-амарта. Он последует за собой. Его магии хватит, чтобы не отстать от Элоас.

–  Последний вопрос, - остановился Макс.
– Теперь, когда я отказался от ученичества, смогу ли я пользоваться заклинаниями, которым ты меня научила?

–  Темная магия вошла в твое сознание, Ордан. Она неразрывно связана с тобой, хочешь ты этого, или нет. И каждый раз, прибегая к ней, ты позволяешь ей все глубже проникать в источник твоей энергии.

Вспомнив черные щупальца, оплетающие чистую зелень его магического потока, Макс содрогнулся. Потом тряхнул головой, отгоняя жуткую картину.

–  Это неважно, - медленно произнес он.
– С врагом нужно бороться его же оружием.

Он уселся на Элоас верхом и кивнул радостно приплясывающему Бульке.