– Лезь в машину! – А сам достал сотовый и пробурчал: – Назар, не разбрасывай свои вещи где попало! Что-что, спустись и куртку свою подбери. Я уехал.

Я сжала кулаки в бессильном гневе. Ну вот! Теперь Назар подумает, что я не ценю его заботу и не выполняю обещаний. Но высказаться мне не дали. Стальной схватил меня за шиворот и поторопил:

– В машину, сказал!

– Я сама умею ходить! – огрызнулась я, отметив, каким быстрым и цепким взглядом мужчина окинул соседние дома и крыши.

Усевшись внутри, на миг прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Ноги тряслись так, что колени стучались друг о друга. Пальцы как сжались в кулаки, так я не сумела их расслабить.

Успокоиться?!

Это безумие!

Как тут прийти в себя? Меня обвинили в краже, лишили дома и ребёнка, похитили и почти изнасиловали… Едва не убили! Теперь я понимала, что за мной охотятся не только Стальной и его подручные, но и кто-то другой. Дружки Юры? Или это люди Екатерины Марковны?

Как теперь жить дальше?

– Всё позади, – неожиданно услышала глубокий и вибрирующий голос Стального. – Глубоко вдохни.

Почему я подчинилась?

Сделав вдох, ощутила аромат сладковатой ванили с терпкой табачной ноткой и поняла, что мне нравится запах.

– А теперь выдохни и расслабься, – продолжал командовать Сабур.

Я медленно выпустила из лёгких воздух и после этого смогла разжать пальцы. На ладонях остались ранки от ногтей, но я даже не почувствовала боли. Как и в раненых запястьях.

– Это всё шок, – быстро глянув на меня, пояснил Стальной. Будто мысли прочитал! – Сейчас в больнице тебя починят. Попрошу, чтобы вкололи успокоительного.

– Не надо делать вид, что кому-то есть до меня дело, – скрестив руки на груди, шепнула я.

Но он услышал.

– А мне и нет дела, – процедил ледяным тоном. – Мне нужны лишь мои деньги! Ясно?

Я молча отвернулась к окну, наблюдая за тем, как быстро пролетают мимо дома и машины, которые мы обгоняли. Мы двигались с дикой скоростью, но внутри автомобиля она не воспринималась. Стальной явно нарушал все правила, гоняя по улицам, но никто не обращал на это внимания.

Это действительно его город.

Раздался звонок, и Сабур нажал кнопку на руле.

– Слушаю.

– Хабиби… – наполнил салон жалостливо-обиженный женский голос. – Я соскучилась!

– Тебя только не хватало, – выплюнул Стальной, но, бросив на меня ещё один колкий взгляд, добавил: – Впрочем… Ты вовремя. Приезжай в Центральную клинику и привези женские вещи.

– Зачем? – удивилась та.

Стальной молча отключился и прибавил скорости.

Стальной

В палату к парням я пошёл вместе с бухгалтершей. В моём пиджаке девчонка почти потерялась и выглядела замёрзшим воробышком. Зато не было заметно, что её одежда изодрана, и на нас не обращали внимания.

– Как же ты позволил что-то себе вколоть? – ехидно спросил я у Рустама.

Тот недавно очнулся и сейчас принимал лекарство из рук симпатичной медсестры. Под моим ироничным взглядом мужчина съёжился, как нашкодивший подросток. Я не стал сластить пилюлю. Не маленький, сам понимает, что прокололся. Дело не в том, что он работает на Дину или её отца.

Рустам проиграл без боя. Я бы ещё понял, если бы пострадал один из парней, но в связке ошиблись оба.

– Я увольнял и за меньшее, – не дождавшись ответа, холодно проговорил я.

– Моя вина, Стальной, – пролепетал второй, только очухавшийся. – Рустам, он…

– Вагал! – перебил я и, наклонившись, прошипел в бледное лицо подчинённого: – Я понимаю жадность твоего напарника, который пытался усидеть на двух стульях, но не его халатность. Ещё час назад я подозревал Рустама в предательстве, а тебя в пособничестве. И всё ещё не уверен, что ошибаюсь.

Мужчина побелел как полотно, ноздри Вагала дрогнули, губы плотно сжались.

– И на кого я, по-твоему, работаю? – зло прищурился Рустам.

Я дёрнул уголком рта: не желает сдаваться?

– Хабиби? – услышал плаксивый голосок и улыбнулся подчинённому.

– А вот у неё и спросим.

Обернулся к вошедшей девушке и скрестил руки на груди.

Дина сняла крупные солнцезащитные очки, круглые стёкла которых сверкнули фиолетовым, и растерянно осмотрелась. Взгляд её карих глаз ревниво мазнул по фигурке бухгалтерши, а при виде меня и так пухлые губы дочери Юлдузова выпятились ещё сильнее.