Шрифт:
– Вы полагаете?
– Знаю. Или думаете, что никому, кроме вас, не попадались книги Древних?
– Это… не совсем книга. Пара страниц. Я отыскал их на черном рынке. Случайно. Совершенно случайно.
– И я рад этому! Но поверьте, книги Древних попадаются не так уж и редко. Но если когда-то маги сами искали их, то теперь в большинстве своем боятся подобных находок. А уж чтобы пытаться расшифровать… повторить… нет, я чувствую в вас родственную душу. Человека, которому душно в нынешних рамках! Того, кто стремится к большему.
Стало приятно.
И несколько неудобно. Впрочем, неловкость весьма скоро исчезла. И Мастер позволил себе кивнуть. Он такой. Он всегда знал, что дело не в силе, данной свыше, что главное – умение и острота разума.
И везение, само собой.
Ему повезло. Но и он оказался достоин своего шанса. И не потому ли судьба дает еще один? Вот только стоит ли верить Ульграхам?
– И что потребуется от меня? – поинтересовался Мастер осторожно.
В конце концов, отказаться он всегда успеет.
Или нет?
– Во-первых, как и говорил, вы возьмете меня в ученики. Под клятву, как это принято! Поверьте, Мастер, я и вправду ищу себе наставника. Человека, способного научить новому! И я верю, что у вас выйдет.
Мастеру бы еще его веры.
Но он снова вежливо кивнул. Клятва? Клятва – это хорошо. Клятва не позволит причинить вред наставнику. Клятва обяжет слушать.
Подчиняться.
– Во-вторых, мой род готов поддержать меня. В разумных пределах. Финансово. Артефактами. В том числе защитными или атакующими. Наемниками.
– Големы?
– Мы рассчитываем, что и вы примете участие. А вы известны, без сомнений, как лучший специалист по големам.
Лесть? Но до чего же правильная. Он и вправду лучший.
– Что ж, это будет справедливо, – согласился Мастер.
– Отлично! Я так и думал. Времени у нас немного. Отец, конечно, постарается затянуть разбирательство, но все одно стоит поторопиться с отходом.
– Куда?! – вот что интересовало Мастера, пожалуй, больше всего.
– Туда, где у вас уже имеются если не друзья, то хотя бы союзники. Такие, которые понимают, сколь полезными могут быть маги.
Вступление не слишком-то вдохновляло.
– В империю мишеков! – сказал Ульграх.
А Мастер выругался.
Нет, почему во всей Ойкумене, огромной, необъятной её, Древние открыли источник именно там?!
Глава 5
Миха увернулся от хлыста, ощутив, как лизнул щеку рассеченный воздух, и припал к земле. Сегодняшний противник был куда опаснее всех тварей, с которыми Михе приходилось встречаться.
– Что скалишься, урод? – с вялым любопытством поинтересовался бритоголовый гигант. И хлыстом пошевелил. Хлыст этот, толстый, перетянутый бронзовыми колечками, казался живым.
И послушным.
Бритоголовому. Вот он, лежавший вроде бы спокойно, взлетел, чтобы коснуться плеча Михи, рассекая и кожу, и мышцы.
Рык в горле сам собою перешел в визг, и Миха покатился по земле.
– Шевелись, тварь. А то хуже будет, – гигант, темная кожа которого лоснилась от пота и масла, не шелохнулся, а хлыст вновь взлетел, готовый обрушиться на многострадальную спину Михи.
К вечеру раны затянутся.
Всегда затягиваются. И он, свернувшись на соломенной подстилке, будет ощупывать кожу, уже почти не удивляясь тому, что подобное возможно. На коже и следов не останется.
Вечером.
А утром все начнется сначала.
Миха увернулся от хлыста, правда, вылетев за пределы очерченного на камнях круга, за что и был наказан. Вспыхнули огнем наручи, завоняло паленой кожей, и Миха завыл от боли.
Твари.
Какие же они твари!
– Давай, хватит бегать, – кинул гигант, сплюнув сквозь зубы. Зубы он подтачивал, а еще покрывал тонким слоем позолоты. И теперь они сияли, что солнце.
Выбить бы.
И вцепиться бы уроду в горло. Он близко. Но близость обманчива. Миха знает.
Пробовал не раз. И еще попробует.
Он скользнул в границу круга, отрешаясь от боли, заглушая уже ставший привычным страх. Тело желало отдыха. Но те, кто дрессировал Миху – а иным словом происходящее и назвать-то не выходило – имели собственные планы.
– Ишь, глазищами зыркает. Говорить-то умеет? – бросил гигант.
– Должен. Но пока упрямится, – ответил маг, наблюдавший за избиением.
Маг держался за пределами круга, на расстоянии безопасном. Был он молод. Красив. И раздражал что видом своим, что любопытством. Пожалуй, раздражал едва ли не сильнее старшего, который появлялся редко и большей частью по делу. Правда, дела его оборачивались для Михи новой болью, что лишь укрепляло принятое некогда решение выдрать магу глотку.