— В Гиране есть дуардины? — удивленно спросил Волькер. Он что-то такое слышал, но никогда не придавал этому значения.

— Немного, — встряла Зана. — Короли корней. Народ гордый, но стеснительный. Глубоко зарылись, на поверхность выходят редко и только ради торговли.

Рогген кивнул, лицо его было грустным.

— Говорят, они покинули мир, когда Леди Листвы исчезла в Ательчудесе. — Он вздохнул. — Возможно, однажды вернутся, как и она. Я хотел бы встретиться с ними хоть однажды. — Он убрал меч в ножны, подхватил ближайшее ведро и пошел к Грабельке. (Перед отправлением Брондт нехотя снабдил их кормом — после того как Зана указала, что голодный демигриф причинит больше беспокойства, чем сытый.) Рогген вытащил из ведра кусок покрытого чешуей мяса и протянул его зачирикавшей от удовольствия «лошадке». Разрываемое животным мясо странно поблескивало в свете фонаря, и у Волькера скрутило живот.

— Мегалофин, — пояснила Зана. — Довольно вкусный, если его правильно приготовить.

— Похоже, у тебя на все имеется свое мнение, — улыбнулся Волькер, и Зана рассмеялась. Смех ее был грубым, спотыкающимся. Все, окружающее эту женщину, говорило о тяжелой жизни. Волькер сталкивался с подобными ей прежде: наемниками, игроками, искателями наживы. Они сражались за каждого, кто мог заплатить. Большинство служило в той или иной армии, даже в вольных гильдиях Азира. Некоторые капитаны вольных гильдий нанимали целые роты таких «псов войны», закаленных вояк — когда не хотели напрасно терять своих солдат.

Волькер не раз сражался бок о бок с этими бойцами. Они были храбры, но имели неприятную склонность ценить свою жизнь выше обязательств, взятых на себя. Но эта женщина связала себя клятвой с богом. И не просто богом, а богом, чьи клятвы прочны как железо.

— Один из недостатков интересной жизни, оружейник… И мастер-стрелок, так? Полагаю, о тебе можно сказать то же самое. — Зана рассматривала его. — Ты очень молод для своего звания. Герой или просто повезло?

— Я однажды охотился на мегалофинов, — сказал Волькер, избегая ответа на ее вопрос. — Из засидка. Они жрали горных козлов и всякое такое на возвышенностях Азира. Ныряли вниз и хватали все, во что могли запустить зубы. — Он нахмурился, думая об этих громадных акулоподобных тварях, пронзающих тучи и несущихся вниз сквозь снежную пелену, невероятно широко распахнув челюсти. Он погладил ствол винтовки. — Больше я этого делать не собираюсь.

Зана улыбнулась.

— С палубы эфирного корабля это проще, но, наверное, ненамного. Брондт довел охоту до совершенства, превратив ее почти в искусство. Он их быстренько загарпунивает, позволяя самим разрывать себя, а потом, уже бесчувственных, колотит, пока не сдохнут. А когда сдохли, остается только разделать тушу и засолить мясо. Хранится оно практически вечно — ну, так мне говорили.

— Интересная у тебя была жизнь, — заметил Волькер — и замешкался. — Кем ты была раньше? — спросил он наконец.

— В смысле — прежде чем стала наемником?

Волькер вспыхнул:

— Да.

— Служила в вольной гильдии Виндикарума. — Женщина в очередной раз провела точильным камнем по мечу. — Полк Золотого Грифона. Со временем дослужилась до капитана.

— И что случилось?

— А почему ты думаешь, что что-то случилось? — Видя выражение его лица, она рассмеялась. — Ты не ошибся: кое-что произошло. — Она положила меч на колени. — И могу поспорить: примерно то же, из-за чего ты сидишь здесь, а не стоишь в каких-нибудь продуваемых насквозь покоях, размышляя над картами и вырабатывая стратегию.

— Политика, — сказал Волькер.

Женщина щелкнула пальцами.

— Угадал. Может, ты и впрямь не только выглядишь сообразительным. — Она сняла перчатку и провела большим пальцем по лезвию клинка. — Я завела врагов. Высокорожденных азиритских недорослей на уютных должностях, купленных их мамашами и папашами.

Волькер нахмурился. Он и сам подходил под это описание, в чем не собирался признаваться. Он продолжил протирать винтовку.

— Тебя вынудили уйти?

— В итоге. — Женщина надавила на большой палец, разглядывая набухающую на нем каплю крови. Потом сунула палец в рот и пару секунд посасывала его, прежде чем продолжить. — Слишком много дуэлей, даже для Виндикарума. Слишком много мертвых азиритов. Плюс цена, назначенная за мою голову.

— Цена?..

Зана ухмыльнулась:

— Я же сказала, что завела врагов. А как насчет тебя, оружейник?

Волькер помолчал, вертя в руках тряпицу.

— Нет никаких врагов. И никаких друзей. — Он вдруг почувствовал вес фляги Маккельссона и дотронулся до кармана, в котором она лежала. — Больше никаких, во всяком случае.

— Считай, что тебе повезло! — гаркнул Лугаш. — Дружба — это оковы обязательств, тяжеловатые для слабаков.

Волькер оглянулся на грубияна, не зная, как реагировать. Огнеубийца — существо взрывоопасное, а они в замкнутом пространстве. Лугаш сверлил его взглядом, словно подстрекая к ответу.

— Нарываешься, — фыркнула Зана. — Неудивительно, что твоя ложа вышвырнула тебя.

— Никто меня не вышвыривал, — отрезал Лугаш. — Моей ложи больше нет. Ее имя стало пылью, ее деяния — пеплом.

Зана кивнула.

— Может, тебе следовало погибнуть вместе с ними.

Лугаш вскочил, крепко сжимая оружие.

— Что-о-о?

Зана тоже поднялась.

— Ты меня слышал. — Она указала на дуардина мечом. — Ты сбежал? Или просто не стоил хорошего удара?

Волькер встревоженно переглянулся с Роггеном и потянулся к самопалу. Если Лугаш кинется на нее, выбора не будет. Дуардины крепки — одна аккуратно выпущенная пуля Лугаша не убьет. Но только Зигмару ведомо, что будет, если выстрелить в этого хама — и не убить его.