— Ебана, — поморщился Юрка. — Вот их еще не хватало…

Из машине вылезли ребята в черных спецовках полиции. Все таки Каратели, но почему так рано и почему снаряжены как группа захвата. Странно все это….

Снова я скован по рукам. Разве что на сей раз не привязан к батарее, да и обошлись со мною повежливее. Если подобное вообще можно сказать в сторону Карателей.

Эти черти ворвались в дом и разбудив всех, кого только можно, предьявили ордер на арест меня и, как ни странно, Миланы. Оба по подозрению в шпионаже. Из уважения к старости и пяти стволам что на них уставились, эти недополицаи, вежливо сопроводили нас до машины, после чего отвезли в участок. Подвалы, как же много подвалов и петляние по ним с мешком на голове, да с закрученными за спиной руками. Играют в крутых КГБшников, не иначе.

Притащили в комнату, где был только стол, два стула и лампочка на потолке, висящая на проводе. Усадили на стул, лицом к стенке. Из конвоиров остался один только охранник, что удивительно, не обыскивали тщательно, разве что с пояса сняли нож. В трусы не полезли и то хорошо, нечего им знать, что я Наган припрятал, а что в паху топорщится, так это от возбуждения. Я, видите ли, очень люблю легкий БДСМ, особенно связывания, очень, блять, обожаю, прям до дрожи.

Отчего-то вспомнилась одна старая песня…

— Черные фары у соседних ворот. Лютики, наручники, порванный рот… — начал тихо напевать я.

— Прошу простить за задержку, — в комнату зашел невысокий и довольно тощий мужчина в деловом костюме.

Не оглядываясь, я дождался пока он сядет напротив меня. Странный тип. Вроде костюм-тройка серого цвета с белой рубашкой, такая же серая шляпа, словно мы в америке шестидесятых и передо мною сидит один из ганстеров. Того и гляди, достанет кольт из-под полы пиджака. На лице растянута защитная марлевая маска и видно лишь абсолютно хладнокровные и не выразительные глаза, посаженные столь глубоко, что кажется еще немного и они провалятся внутрь черепа окончательно, оставив пустые глазницы.

— Господи, ну что ж так жестко с нашим дорогим гостем? Эй, Шахматист, сними с Сергея Ефимовича наручники, все же уважаемый человек, — распорядился дознаватель. Сомнений в его профподготовке даже не возникало. Сейчас подмажется, вотрется в доверие и начнет колоть или вербовать, смотря что ему требуется или что необходимо его начальству.

Конвоир приблизился и меня почти мгновенно пробрало и бросило в жар. Такой жажды убийства я не чувствовал давно. Все мое нутро просто вопило, что этот каратель желает меня убить. Он нарочито медленно снимал наручники и не дав кровотоку восстановиться, выводил мои руки вперед, чтобы они были на виду. Болезненно, но терпимо. Нельзя сейчас показывать слабину. Я словно в клетке со львами и закосить под то, что я старый и больной, не прокатит. Сожрут к херам и дело с концом. Таким стервятникам только дай волю, они и полудохлого заклюют.

— Сергей, вы даже не представляете, как мне приятно с вами увидеться в живую, — фальшиво улыбнулся собеседник, хватанув меня за руку и начав ее трясти. Неприлично долгое рукопожатие. Что ж, психологическая давка началась. Он все болтает и болтает, но жать не перестает. Долгий тактильный контакт. Один из разогревающих приемов, но ничего, я тоже не трех классов образования и кое-что знаю.

— Не думал, что моей персоной займутся столь специализированные кадры, — я вежливо улыбнулся, продолжая жать руку в ответ. — Позвольте узнать, с чего вдруг столь приятный интерес к моей персоне? Вроде бы по нынешним меркам, времена моей славы давно отгремели и никто уж не помнит уничтожение колонны на Павловке.

— Что вы, Сергей, это действительно подвиг, — не краснея, врал дознаватель, наконец отпустив мою руку и усаживаясь поудобнее. При этом держа корпус чуть пригнутым вперед и сгруппировавшись. Одна из доверительных поз, при котороц собеседник якобы секретничает. Хитро, но банально, пока что большинство его трюков я читаю и могу противодействовать.

— Так все же, чем обязан? А главное, почему явились так рано? — спросил я, откидываясь на спинку стула, положив при этом руки на стол, чтобы их было видно. Пускай читает. Гораздо сложнее контролировать большое количество обьектов, поэтому следаки любят, когда жертва зажата и старается спрятать руки, скрыть шею и выдает себя лишь глазами. Я же веду себя открыто, просто потому что действую от обратного.

— Сергей Ефимович, к вам у меня никаких претензий нет. Вы честный гражданин, с превосходной биографией и достойным уважения, послужным списком. Если бы не ваш возраст, то я бы рекомендовал вам вступить в наши ряды, дабы защитить общество от посягательств иностранных шпионов. Но вот к вашей сожительнице вопросы имеются, — мужчина сделал паузу, выжидая мою реакцию, но мне было абсолютно наплевать. Пока что сыпятся лишь пустые намеки на угрозы, не подкрепленные фактами. Видимо следователь это и сам осознал. — Впрочем, поговорим более предметно, в моем кабинете. Не вижу смысла, томить вас в столь неприятной камере. Сергей Ефимович, не беспокойтесь, вашу верность отчизне никто и не собирался ставить под сомнение.

Мне оставалось лишь кивать, соглашаясь с ложью собеседника. Он уходил от всех вопросов, льстил и пытался расположить к себе. В принципе, у него это получилось и я почти поверил ему, даже хотел признаться, что я тайный агент Пентагона, посланный, чтобы в грубой форме отыметь его жену и его собаку, даже если у него собаки нет. Подарю и отымею, потому как задание кураторов из ЦРУ должно быть выполнено.

Правда, стоит заверить, ему все же удалось меня удивить. До его кабинета мы пошли другим путем. Мимо импровизированных камер, а конкретнее, клеток сваренных из какой-то оградки. Внутри сидело довольно много народу, кто по одному, а кто парами, но мое внимание привлекла отдельно стоящая клекта, внутри которой, прямо на полу лежала грязная девчуля. Я даже не сразу узнал в этом засаленном и избитом существе Риту. Причем судя по засохшим субстанциям на волосах и коже, многократно попользованную.