– Вот это ничего себе! – расхохотался президент, хлопая себя по коленям.

– Впервые вижу советского миллионера, - выдавил улыбку Косыгин, сутулясь и теребя замок потертого портфеля.

– …Я бы хотел использовать эти средства на нужды Центрального штаба НТТМ, - невозмутимо продолжил я. – Купить кооперативные квартиры для сотрудников и молодых ученых, открыть лаборатории, оснастить их по последнему слову…

– Поддерживаю, - выпрямил спину Алексей Николаевич, и решительно щелкнул замком.

Воскресенье, 11 июня. День

Москва, Серебряный Бор

С самого утра палило солнце, донимая зноем, а ночной дождик лишь усилил духоту. Я, правда, достал маме кондиционер «БК» -шумный, но надежный, как «Калашников». И дорогой – триста пятьдесят рэ. Вставил в окно на кухне, и «оконник» нагонял оттуда прохладу, доставая до самых, до спален.

Но разве так борются с летней жарой? «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья!» И мы, побросав вещички в «Ижик», отправились купаться в Серебряный Бор.

Пляж встретил нас шумом, гамом и разморенным весельем. Взрослое поколение отдыхающих устроило лежбище на бережку, млея на солнцепеке. Самые активные лупили по волейбольным мячам, взрывая пятками сыпучий песок, а детвора, нацепив дутые круги, резвилась и брызгалась на мелководье, под бдительным присмотром растревоженных мамочек.

Я, как человек семейный и основательный, выставил шезлонг, нацепил плавки и солнцезащитные очки. Разлегся, впитываю ультрафиолет, и любуюсь тремя грациями. Даром я, что ли, выискивал им чего-нибудь поизящней, в приятном для глаз минималистском стиле?

Маминым глазам очень шел голубой цвет – бикини красиво раздевал ее. Настю едва прикрывал купальник на завязочках, алый, как пионерский галстук, а Риту – белый, оттенявший двумя полосками ткани загорелую кожу. И когда только успела?

Все трое стоили друг друга. По маме и не скажешь, что выносила двоих – утянута талия, и животик плоский. Вот, что гимнастика животворящая делает! Настя догнала и перегнала родительницу по длине ног, но малость отставала по размеру груди. А Рита как бы уравновешивала собой старшую и младшую, пленяя идеальной фигурой.

Надменно дефилируя, сфокусировав на себе всё внимание особей мужеска полу, грации вдруг сорвались с места и с восторженным визгом бросились в воду.

– Ми-иша! – разнесся мамин зов. – Иди к нам!

– Вода теплая-теплая! – завлекала Настя.

– Ага, теплая… - ворча, я неохотно покинул шезлонг. – Холоднючая, небось…

Разбежавшись, чтобы набрать инерцию – тогда точно не увильнешь от нырка! – я прошлепал по мелкой воде, и бросил тело вперед. Ноги успели передать мозгу: «Зябко, вообще-то!», но извилины упрямо велели конечностям оттолкнуться, и…

«Уй-я!.. Прибью эту Настю!»

Весьма прохладная водичка охватила меня влажными лапами, и я выдал мощный брасс, чтобы попросту согреться.

«Ага… Вон она где…»

Поднырнув под Настю, я ухватил ее за ноги, и девушка заверещала, колотя руками по воде.

– Что, страшно? – всплыв, я отер лицо ладонью. – А мне дуборно!

– Да? – комически изумилась сестричка. – Мерзляка! Вода, как парное молоко!

– Корова, по-твоему, холодильник?

Хихикая, Настя увернулась и рывком залезла мне на спину, охватывая мою шею мокрыми руками.

– Полный вперед! – радостно скомандовала она.

– Приготовиться к погружению! – коварно поправил я сестричку, и ушел на глубину. Ага, куда там…

Девушка и не подумала руки разнимать, она еще и ногами меня обхватила.

Поднявшись на поверхность, я увидел встревоженную маму. Она стояла по пояс в воде, и грозила пальцем – мне и хохочущей Насте.

– В песок! В песо-ок! – запела девушка, покидая мою спину и рассекая волны.

Да, это было блаженство – плюхаться продрогшим телом на сухой, горячий песок! Нутряное тепло земли согрело мигом, прогоняя мурашки.

– Миш, закопай меня! Ну, пожа-алуйста!

Присев на пятки, я нагреб на сестричку шуршащий сыпун, и шлепнул по голой попе.

– А тут не держится!

– Почему-у?

– Скатывается!

Настя довольно захихикала, и опустила голову на руки, опуская веки и дремотно улыбаясь. Рядом прилегла мама. Перевернулась на спину, и раскинула руки.

– Хорошо… Миш, скажи Рите, чтобы вылезала, хватит уже.

– Ри-ит!

– Щас я! – долетел отклик.

Неожиданно я ощутил перемену в мамином настроении – поднявшись, оно грозило упасть, как стрелка барометра, предсказывающего тоскливый дождь.