Только Санта — раньше.

Написала сразу, как устроилась на одном из задних рядов уже на лекции.

«Я выписалась, Дань. И я очень тебя люблю. Извини за глупости».

Просто печатая, Санта чувствовала, как в грудной клетке жжет. Она просила прощение за всё. Хотела, чтобы он это понял. В ответ же получила:

«:-)».

Заставившее выдохнуть тяжело, а потом силой принуждать себя вслушаться в то, о чем рассказывает лектор. Тоже хороший, кстати. Которому, в отличие от Чернова, ей совсем скоро придется сдавать экзамен.

В Веритас Санта попала только после обеда.

Встреч с Данилой не искала. У самой было слишком много работы. У него — тем более.

Привычным было то, что они могут до позднего вечера не знать, проведут ли хотя бы пару часов вместе.

У Санты почти сразу появились ключи от Даниной квартиры. Она часто приезжала в ещё пустую раньше хозяина. Иногда, даже зная, что его не будет (в командировке по стране или заграницей), всё равно ехала к нему, а не к себе. Спала на его постели, легче переживала разлуку.

Мужской нательный крестик, который когда-то по своей трусливой привычке припрятала, чтобы иметь повод позвать его к себе, так и не вернула, пусть и понятно давно, что повод им не нужен.

И сама не объяснила бы, почему, а Данила перестал о нём спрашивать. Принимал со всеми странностями. Ничего не жалел. Лучший в мире мужчина.

— Мне тоже сделаешь…

То ли просьбу, то ли приказ Санта «поймала» спиной, когда стояла на кухне у кофейного аппарата.

Оглянулась, скользя по обратившейся спокойным взглядом. Потом бровь подвздернула, чем вызвала ответную, слегка ядовитую, улыбку. За которой последовало:

— Пожалуйста…

Именно то, что Санта хотела услышать. Кивнула, снова поворачиваясь к аппарату. Достала чашку, которую собиралась взять себе, протянула Альбине.

Дальше — снова на полку за зернами, оттуда же новую чашку…

В то время, как Примерова подсыпает себе сахара, достает из холодильника сливки.

Они не стали закадычными подругами. Наверное, никогда и не станут. По-разному мыслят. К разному стремятся. Но как-то так получилось, что нашли повод и научились друг друга понимать.

Данила не собирался предлагать Але вернуться. Уж тем более, по-прежнему не собирался нормализовать их отношения. Как с досадой признавалась сама Альбина — это суть Данилы. Он может простить всё, но не предательство. Он не рубит сгоряча, но если вычеркивает — то раз и навсегда.

Её он решил вычеркнуть. Как друга. Но в Веритас вернуться позволил.

В этом поучаствовала Санта. А ещё — случай. В конце лета, благодаря победе Данилы в важном процессе, большая строительная компания — ССК — заключила с ними договор о судебном представительстве в хозяйственных спорах. Документы в Веритас привозили коробками. Грядущие объемы работы впечатляли. Увеличения штата было неизбежным.

И Санта с Алей этим воспользовались.

Сама Альбина о поддержке не просила. Она продолжала искать работу, отказывая тем, с кем взаимодействовать не хотела. Но доступные ей варианты — это не Лекса. И не Веритас. Крупняк её не хантил. Мелкотня не заводила. Идти в индивидуальную практику — сложно.

Понимающая всё это Санта начала точить камень…

В первую очередь не ради женщины, а ради двух Дань.

Ведь Даниилу тоже важно, чтобы его мать была довольна. А Даниле, как бы ни дистанцировался, важно, чтобы у его любимой дуры-Али всё было хорошо.

Поначалу он даже обсуждать возвращение Примеровой не хотел. Но Санта училась. Ловить настроение. Подбирать слова. Сеять зерна, которые могут прорасти.

Итогом была довольна. Альбина снова в Веритасе. Уже не курирует саму Санту, но берет на себя достаточный объем работы, чтобы у Данилы было чуть больше свободного времени и чуть легче на душе.

На каких условиях Чернов её вернул, Санта не знала и знать не хотела. Но изменения отношения Альбины к ней, да и не только, казались очевидными.

Когда-то Аля усиленно сбивала спесь с Санты, а сбила вроде как с себя… И самой же полегчало.

Альбина прижалась бедром к столешнице, делала мелкие глотки из чашки и параллельно следила, как Санта наполняет свою.

Санту больше не раздражало присутствие рядом Примеровой. Даже не страшно было, что именно она в курсе их с Черновым романа. В том, что умрет под пытками, но лишнего не скажет, сомнений ни у кого не было. Максимум — может подколоть. И то не зло.