Лёгкое чувство ностальгии снова нахлынуло внезапно, как это стало случаться со мной последнее время. Ровно два года назад на этой арене я стал чемпионом империи, получил статус Претендента, а затем свою московскую усадьбу – одно из самых моих значимых достижений в начале пути в новом мире.

И вот я вновь стою на этом ковре.

Правда, совершенно в другом статусе.

Тем временем судья объявил второго участника «дружеского спарринга» и его сопровождающего.

И…

Я был удивлён, увидев, кто вышел на арену вместе с надменно улыбающимся Людомиром Казимировым.

Я думал, с ним выйдет его старший брат. Но этот человек…

Единственный маршал империи, министр вооружённых сил – Михаил Артёмович Волынский. Не удивлюсь, если он лично напросился в сопровождающие к чемпиону, когда узнал, что вместе с Акихито на арену выйду я.

И идёт сейчас тоже такой самодовольный, пялится на меня… мол, мой боец сейчас уделает твоего.

«Пикачу, я выбираю тебя», – всплыла в голове как-то услышанная от Яны фраза.

Хех… Волынский-Волынский, куда ж ты лезешь? Не до тебя мне сейчас. Да и огорчишься ты после этого боя.

– Аскольд Андреевич, господин Нацунару, благодарю ещё раз за возможность хорошенько размять кости, – улыбаясь, рассыпался в любезностях великий княжич Варшавский, когда остановился напротив нас. – А то, увы, турнирных боёв оказалось недостаточно даже для хорошей разминки.

– Так давайте тогда не будем терять время, уважаемые, – добродушно улыбнулся я и повернулся к судье. – Можем начинать?

– Да, конечно, – кивнул судья. – Господа сопровождающие, прошу вас сказать напутственные слова своим бойцам и вернуться в подтрибунные помещения.

– Покажите всю свою чемпионскую силу, Людомир Викторович, – громко произнёс Волынский, покосившись в мою сторону. – Ведь вы сильнейший в своём поколении! И доказали это, великолепно сметя всех противником.

– Спасибо, Михаил Артёмович, – кивнул княжич Варшавский. – Полагаю, нас ждёт любопытный и равный поединок.

Судя по его тону, на самом деле он так не думал и считал, что сможет без труда одолеть японского Мастера, который на пять лет его старше.

Я посмотрел в глаза Акихито.

Хмыкнул.

Этому человеку точно не нужны мои слова поддержки. Я молча протянул ему руку, и мы обменялись рукопожатием.

А ещё через минуту зал начал свой излюбленный обратный отсчёт.

– В бой! – скомандовал судья.

Что ж… Людомир Казимиров – рыкарь, как говорили в старину русские, или же берсерк, как говорят иностранцы, остался верен своим излюбленным приёмам.

Скалясь как безумец, он рванул в атаку, на ходу облачившись в стихийный доспех молний.

Его скорость казалась невероятной. Казалось, Акихито не успеет защититься, но…

Внезапно японца скрыла огромная, сотканная из пламени фигура женщины. Высотой пять метров, без ног – она началась от пояса.

Очень красивая и величественная фигура, от которой так и разило мощью.

Казимиров замер. А в этот момент огненная женщина развела руки в стороны, а с её пальцев сошли огненные путы-канаты, устремившиеся к новоявленному чемпиону империи.

Людомир Казимиров явно пытался перебороть страх. Через силу он заставил себя двигаться. Через мгновенье мне показалось, что он уже полностью сбросил оцепенение, что вновь наполнен яростью и желанием разорвать противника…

Огненные канаты приближались к нему. Он ударил по одному, уничтожил его, и…

Три другие оплели его.

А затем уничтоженный канат восстановился и тоже ринулся к Казимирову.

Через секунду Людомира, связанного по рукам и ногам, канаты подняли на два метра над ареной, и потянули в стороны… Я видел, как пламя с пут прожигает его стихийный доспех.

И всё это время я чувствовал какое-то невероятное, невидимое давление.

Среди всех людей в этом мире, с которыми мне доводилось встречаться, во владении местным аналогом Ауры Акихито сильнее других приблизился к истинной Ауре, на подобии той, которой владел императорский дом Александритов.

Какому-то княжичу не сравнится с такой родовой мощью… Вон он уже больше не может удерживать стихийный доспех, ещё немного, и огонь прожжёт его руки и ноги…

– Сдаётесь? – услышал я спокойный голос Акихито.

– И… Иди ты в жопу! – выкрикнул Казимиров.

Голос его, самую малость дрогнул.

– Что ж, тогда продолжим, – равнодушно проговорил японец.

И рот огненной женщины начал медленно открываться, голова вытягиваться, как и шея. Изваяние плавно и неотвратимо тянулось к висящему, точно сохнущее бельё, некогда самоуверенному чемпиону империи.