– Если только в твою, Майя, – недовольно зыркаю в его сторону, чтобы он заткнулся и не смел насмехаться надо мной. Наспех поправляю трусики, надеваю лифчик, шорты и футболку, и, кажется, вновь выгляжу нормально. Взвинчено, но приемлемо для девушки, которую оставили ни с чем. Долбанный обломщик! Не зацикливаясь и игнорируя британца, как вихрь покидаю спальню и на всех порах, перепрыгивая ступеньки возвращаюсь на первый этаж, в шум музыки и громких разговоров студентов. Взглядом рыскаю в поисках компании, в которой удобно затеряться. Моё внимание привлекает Кэт и заметив меня в толпе, она приглашает присоединиться к их пьяным посиделкам. Не раздумывая подхожу к неизвестной мне компании и сажусь на пустой диван, ощущая, как поумерился мой пыл. И теперь я чувствую себе неуверенно и некомфортно среди чужих людей. Хард, твою мать, где ты?

– Развлекаетесь? – британец появляется неожиданно в приподнятом настроение и только я знаю, что его так раззадорило. Он приземляется рядом со мной и кладет руку на спинку дивана за моей спиной, демонстрируя границы, которые никто не смеет переступить.

– Ждали только тебя, Хард. – Брэд сидит напротив нас. – Даже твоя подружка присоединилась…– он заговорщицки подмигивает мне, одобряя выбор компании. Напряжение Тома чувствуется кожей и витает в воздухе. Диван под ним проседает, словно тело его потяжелело. Хард приобнимает меня за плечи, стараясь… защитить?

– Новенькие среди нас всегда рассказывают о себе или играют в игру, – до боли знакомая девушка, сидящая на коленях у Брэда, сверкает своей ослепительной ядовитой улыбкой. Роскошная копна каштановых волос, вызывающая одежда и яркий макияж, открытый взгляд серых глаз, клянусь, я знаю её…

Перебираю в памяти знакомства и новые встречи, рассматривая тусклые образы людей, ставших воспоминанием. В памяти всплывает первый день в университете, библиотека, книжные стеллажи… Господи! Да не может быть! Это миловидная подружка Харда, которую расстроила реакция дружка британца на её ласки. Теперь она протирает свою задницу на коленях у Вудли. Смена партнеров и достойная мужская дружба, ничего не скажешь!

Расплываюсь в улыбочке и готова подскочить с дивана, и завопить на весь дом, что я узнала эту несносную, но чертовски привлекательную, стерву.

Хард странно смотрит на меня, а кончики пальцев нервно подрагивают.

Либо я сейчас продолжу и дальше убедительно играть по их правилам, либо они разорвут меня как хищники жертву.

– Что за игра? – неприятный отвратительный холодок бежит по мокрой спине и мне хочется сорваться с места и спрятаться под кроватью как в детстве. Я часто пряталась там от отца.

– Правда или действие, – сердце подскакивает к горлу, и я судорожно сглатываю, чтобы протолкнуть его на место. Хард ощетинивается, пуская убийственные молнии в свою бывшую подружку по постели. Непроизвольно до боли сжимает моё плечо, но вспоминает, что за нами наблюдает толпа любопытных зевак и хищных стервятников, восседающих на грязном диване, как на троне и убирает руку обратно на спинку дивана.

Чертова стерва победно скалится, пробегая язычком по своим припухлым губам. Ей плевать на игру и на правдивость моих ответов, она просто хочет отомстить Харду за своё унижение. Для такой девушки как она неприемлемо, чтобы её место занимала жалкая девчонка, не обладающая выдающимися сексуальными способностями, но подзадержавшаяся в жизни Харда. Какая будоражащая мысль!

– Разве это не детская игра? – голос даже не дрожит, что странно, потому что внутри всё колотится от страха.

– Усовершенствованная версия для взрослых, – она знает такие умные слова, я впечатлена. – Либо говоришь правду, либо выполняешь любое желание игрока, – зная их извращенные умы меня обязательно попросят поцеловать кого-нибудь или прогуляться по спальням братства в красках рассказав, что творится за закрытыми дверьми. Недовольно морщусь, веселя своей миной эту поганую стерву.

– Кто начинает? – Хард дергает головой в мою сторону и просверливает взглядом дыру у меня на лице. Ему абсолютно плевать, что он проявляет чрезмерную заботу к девушке на глазах у своих мерзких дружков.

– Майя… – Томас предостерегающе шепчет моё имя одними губами. Он что волнуется за меня?

Даже Кэт заметно напрягается, сидя в самом дальнем углу, а это с её то бойким характером.

– Расскажи про свою семью, – её голос звучит так сладко и дружелюбно, что у меня руки чешутся заехать ей по роже.

– Ну, моя мама давно умерла, – вытираю вспотевшие ладони о шорты, – а с отцом я не общаюсь.

Она меняет правила игры и всем глубоко наплевать на это, главное, что у каждого появилась возможность узнать мои тайные секреты.

– Потому что он бил тебя в детстве? – вопрос звучит так естественно и просто, что несколько долгих секунд я ошарашенно молчу, утопая в давящей тишине. Желудок скручивается в тугой узел. Меня тошнит от услышанного и бьет неприятный озноб, как при болезни.

– Правда, что отец тебя… бьёт? – пусть она заткнет свой поганый рот и прекратит повторять это.