– Козёл!

В разрез с собственными словами захожу в кабинку и настраиваю теплую воду. Ну, в конце концов, он же не занимался в ней ничем непристойным?

Горячий поток обжигает нежную кожу, и я вздрагиваю, покрываясь мурашками, но через несколько секунд привыкаю к температуре воды и получаю истинное наслаждение. Подставляю лицо под струи, и смываю сонливость. Утренний душ обладает исцеляющим эффектом: прогоняет тупую боль и притупляет страх от кошмаров. Не понимаю почему они вернулись? Что-то спровоцировало? Или подсознание решило мне напомнить о прошлом, забыть которое невозможно. Я с таким трудом избавилась от них, чтобы снова не спать ночами и просыпаться в холодном поту от страха?

Мелкая дрожь прокатывается по телу, и мурашки выступают на коже. Делаю воду горячее, но это уже не помогает. Становится только хуже и я перекрываю краны, и выбегаю из душевой кабинки. Использую чистое полотенце и насухо вытираю кожу, задерживая взгляд на шрамах на левом боку. Прикасаюсь подушечками пальцев и вздрагиваю. Не от самих касаний, а от болезненных воспоминаний, что они хранят. Телесные отметины – символы прошлого, а кровавый след на простыни – жестокая реальность и опасная игра, в которую я сама ввязалась.

Появиться в университете после публичного унижения британца, заключения спора и выполненного пари – игра на выживание в диких условиях. Я не знаю какой ждать реакции. Неопределенность меня пугает и бесит. Конечно, я не надеюсь, что бешеная популярность свалится мне на голову, но точно знаю, что весь университет наслышан о том, что последняя девственница лишилась своего статуса. Это новость дня. Хвала духам, подобные сенсации не допускаются на первую полосу студенческой газеты.

Как это ни странно, мнение и отношение остальных мало меня заботит. Привыкнув быть невидимой и незаметной, я перестала воспринимать людей и даже замечать их. И мой публичный выход из тени – эксперимент, как и свойственно всем великим гениям. Больше всего меня интересует поведение Харда. Он дал мне обещание: на время моей набирающей обороты популярности, Томас Хард – мой фиктивный парень и насмешка в глазах своих друзей. Если похотливый козёл будет плохо играть свою роль, я могу подпортить его положение в стенах университета, которое и так весьма шаткое. За хорошее исполнение… я тоже слегка подолью масло в огонь. Просто потому что у меня скверное настроение из-за недосыпа от кошмаров. А раздраженная девушка – очень неприятное создание.

– Доброе утро, милый, – мое приветствие прокатывается по университетской столовой, как гром среди ясного неба и бесконечная тишина оглушает. Студенты переглядываются между собой и шепчутся у меня за спиной, спрашивая соседа по завтраку к кому обращается эта девчонка. Никому даже в голову не приходит, что у меня может появиться парень, потому что я – невидимка. А сейчас я у всех на виду. И не только я.

– Ты так быстро ушел, сегодня утром, – Хард бледнеет и покрывается испариной от напряжения и страха, – что я не успела… – сажусь рядом с Томом и оставшиеся слова тонут в легком, интимном и вульгарном поцелуи в ямочку за ухом. Дыхание Томаса учащается: в одну секунду полностью исчезает, снова возвращается и легкие жадно поглощают кислород.

– Притворяйся лучше, Хард. Иначе я расскажу твоим дружкам, что разрешила тебе трахнуть меня и они поверят мне, – наглаживаю член через плотную ткань джинс, нервируя его еще сильнее, – просто для того, чтобы принизить тебя. – Отрываю губы от уха брюнета, игриво теребя его кудряшки и смотрю таким невинным взглядом, на который только способна девушка, в чьих руках буквально находится положение в обществе одного человека.

Хард сглатывает, ерзая на стуле от распирающего чувства в паху. Переводит на меня взгляд своих глаз, желая разорвать меня на кусочки за то унижение, через которое он проходит прямо сейчас. Том сжимает челюсти до неприятного скрежета зубов. Мышцы шеи самопроизвольно вздуваются. Сражаясь с внутренним ураганом эмоций, британец целует меня в шею, оставляя на коже горячий поцелуй своих влажных губ и на долю секунды задерживается, прижимаясь лбом к щеке, наигранно лыбясь.

– А ты должно быть, Брэд? – потеряв дар речи, собрат Харда разглядывает нашу парочку, как чудаковатый экспонат в музее. И держит в руках телефон Томаса, очевидно разглядывая фото-доказательство выполненного спора, который теряет свою значимость прямо у них на глазах.

Вудли косится на сидящего рядом Адама и его перекашивает от отвращения, когда он видит его сияющую рожу. Положение настолько критичное и недопустимое, что Брэд готов разораться на всю университетскую столовую, чтобы напомнить о своем авторитете, растоптанном также безжалостно, как и авторитет Томаса.

– Я – Майя, – в знак приветствия, как воспитанная и до глубины души своей наивная, здороваюсь с не менее наивным идиотом, чьи руки привыкли сжимать задницы девушек, а не отвечать на их рукопожатия. Хард наслаждается собственным превосходством и замешательством друга, продолжая жаться ко мне как самый настоящий любящий парень.

– Как поживаешь, Адам? – Райт нахохливается и кажется, даже краснеет от столь приятного проявленного внимания с моей стороны. Адам всегда был самым нормальным и адекватным парнем из их поганой троицы извращенцев, и быстро остепенившимся, но продолжающим поддерживать отвратительные и мерзкие споры своих друзей. – Передавай привет Элис. В этом семестре у нас с ней ни одной совместной пары, – удрученно дую губки и, наверное, если бы не присутствие Харда, Брэд с удовольствием бы плюнул мне в лицо, чья ненависть ко мне растет с каждой секундой в геометрической прогрессии.

– Конечно, – зеленые изумруды Адама загораются неподдельным искренним блеском. Наше нелепое общение вызывает дикое недоумение о неподступных сторожил, яростно защищающих свои позиции альфа-самцов и отменных козлов. Брэд и Томас переглядываются между собой и должно быть, общаются на космическом уровне, обдумывая как им выпутаться из этого дерьма.

В понимании Вудли, спор должен был завершиться прошлой ночью, после того, как Хард успешно трахнул очередную девчонку. Но что-то пошло не так и девушка, которую поимели на спор, сидит за их столом и общается с этими надменными задницами как старая знакомая или, что еще лучше, личный секретарь, подбирающий им очередных красоток для быстрого перепихона. По блуждающему и пустому взгляду Брэда, я понимаю, что это неприятный расклад событий. Одна заигравшаяся девчонка подрывает их авторитет и положение в обществе.