При этом похотливый кобель имеет наглость бросаться такими вопиющими заявлениями, которые не имеют ко мне никакого отношения. Я – жертва обстоятельств.

– Как пожелаешь, Льюис, – любезный тон Харда щекочет мне душу и вместо секундной злости мне хочется шутя запустить в него тапочкам.

Хард выглядит непозволительно роскошно, а с растрепанными взъерошенными волосами похож на нахохлившегося птенчика. Такая милая внешность, и такая мрачная пустота внутри.

– И всё-таки ты стояла передо мной абсолютно голая еще до того, как я тебя трахнул, а сейчас завернулась в простынь как мумия. Что не так с твоими гениальными мозгами, Льюис? – захлопываю верхний ящик комода, так и не отыскав любимую футболку. Хотя на самом деле я просто искала причину не переодеваться вовсе, оттянув момент, щеголяя голая, но застенчиво и скромно делая вид, что смущаюсь абсолютного обнажения.

– У каждого гения свои странности, – разворачиваюсь и разглядываю Харда, валявшегося на моей кровати так, словно это я у него в гостях, а не наоборот. – В этом наша особенность.

– У меня еще никогда не было лекции после секса, – Томас ехидно скалится, думая, что смог поймать меня на удочку своим саркастичным ответом.

– Всё бывает впервые, Том, – протяжно произношу его имя, проговаривая каждую букву и округляя губки так, как предпочитает и любит этот извращенец, фантазируя на тему моего влажного рта, скользящего по его возбужденному товарищу под тканью простыни, что слегка приподнимается. Харду не нравится каким тоном я парирую его колкость, как и не нравится звучание имени на моих губах. Незнакомо. Опасно и возбуждающе.

– Подожди, а как ты узнал мой адрес? – диким взглядом перепуганного кролика, которого хитрый лис загнал в угол без шанса на спасение, смотрю на парня, добровольно позволившему ворваться в мою жизнь и перевернуть её вверх дном. Меня прошибает на ледяной пот. Теперь очередь Тома издеваться и наблюдать за моей реакцией.

– Пришлось заглянуть к твоей любимой мисс Кёртис, – сердце сжимается в груди и на автомате переставляя ноги, подхожу к краю постели и оседаю как мешок с сеном. Если мне не понравится следующие слова Харда я всегда могу избить его…

– И что ты ей сказал? – мой голос сникает до писка, и я чувствую себя маленькой, серой мышкой, бегающей по коробочке в поисках выхода…

– Сказал, что её гениальная студентка желает прекратить жизнь невинной скромницы, – Том подсаживается ближе ко мне и опираясь левой рукой в матрас, подается корпусом вперед, оценивая мою реакцию на каждое его слово, пропитанное ядом, – мечтая окунуться в мир неудержимой страсти, – губы Харда мелькают в опасной для него близости, потому что его жалкие попытки обольщения закончатся ни чем иным, как звонкой пощечиной, – и похоти, – шакалья ухмылка растягивается на тонких губах, и словно лезвие полосует моё сердце.

Томас клацает зубами возле моего лица как изголодавшийся хищник, загнавший свою жертву в западню. Я взвизгиваю и пячусь назад, падая с края постели плашмя на пол.

– Ты там не убилась, Льюис? – Хард гогочет от смеха на всю комнату и держится за бока. Отлично, я очень рада, что смогла развеселить его величество Надменность и Заносчивость.

– Синяки на теле девушки плохо скажутся на моей репутации.

– Девственность при девушке, вот что плохо скажется на твоей репутации, – подвизгиваю от распирающего раздражения и брыкаюсь на полу как жеребенок.

– Но этого не будет, – Томас задорно подмигивает мне и лукаво лыбится, прекрасно зная, что он находится в выигрышном положении.

– Ты бы не посмел, пойти к мисс Кёртис, Хард, – мой возглас тонет в скулеже отчаянья, и я обреченно хватаюсь за голову, оставаясь сидеть на полу, запутавшись в длинной простыни.

– Ну я же здесь… – обворожительная улыбка дьявола обрамляет губы британца и несколько секунду мы смотрим друг другу в глаза. Я изучаю карие омуты Томаса, а он мои голубые океаны. И судя по изменившемуся выражению лица неприступного подонка, ему не нравится моя стойкость и Хард первый разрывает зрительный контакт.

Он отворачивается и свешивает ноги с постели, подбирает свои черные джинсы с пола и поднимается, предпочитая одеваться стоя и позволяя мне откровенно пялиться на рельефные мышцы его спины и задницу. Испускаю стон отчаянья и зажмуриваюсь, усиленно массируя виски и приводя мысли в порядок. Означает ли, что Хард надев только джинсы без боксеров готовится ко второму раунду? И еще его задница, ужасно отвлекающая, но упругая и сексапильная, не позволяют мне думать о важных вещах.

– Действительно считаешь себя сексуальным гуру? – поднимаюсь с пола и забираюсь на кровать, надеясь, что больше не свалюсь.

К этому моменту Томас уже натянул джинсы, прикрыв свою пятую точку. Однако, она до сих пор стоит у меня перед внутренним взором.

– Так и есть.

– Тогда как объяснить то, что я не билась в экстазе от наслаждения? Либо в тебе что-то сломалось, либо ты переоцениваешь свои способности, Том, – гримасничаю и лаская каждую букву имени этого похотливого козла. Хард судорожно сглатывает и отводит взгляд в сторону, обдумывая всевозможные способы моего убийства.

– Советую тебе заткнуться, Льюис! – он цедит сквозь сжатые зубы и брызжет слюной от клокочущей ярости. Одно этой ночью я поняла точно: Том называет меня по фамилии исключительно, когда находится в припадке ярости или с целью специально выбесить.