— Ой, Сонь, не мельтеши! Как будто не вижу, что ты в смартфон пялишься, — она махнула рукой, — так какие проблемы?

Наталья слегка замялась, явно не желая обсуждать эту тему с хозяйкой. Но потом выпалила: — Японец — извращуга! Приходит просто помацать да посмотреть! Почти все девчонки так говорят.

— И что вам не нравится? — вздохнула Римма. — Деньги получаете, а трахаться не надо. Чтоб я не слышала больше эти разговоры, еще меж гостей сплетни пойдут.

— Не люблю больных, — отрезала Ната.

— А ты если здоровая, — Римма округлила густо накрашенные глаза, — иди в раздевалке подотри. Натоптали там, сейчас в зал грязь поволочете. Давай, бегом!

Наташа с шумом выпустила воздух и, закатив глаза так, чтоб Римма не видела, потопала к служебке.

Римма прошлась, качая бедрами, до середины холла, почесала переносицу и вновь вернулась к админской стойке. Поджав губы, она внимательно смотрела на Соню. Девушке стало неуютно.

— Сонь, я с тобой поговорить хотела, — тревожное опасение подтверждалось, — вчера звонила Олька, она с понедельника выходит, чего делать будем?

Софья пожала плечами. Ольгой звали постоянно администратора клуба. Крепкая блондинка отлично делала свою работу: разруливала проблемы, ладила с девочками и клиентами, даже к Римме нашла свой подход.

— Ей видать кто-то сказал, что ты тут за нее. Она думала, я ее погоню из-за дочки подруги. Но она со мной еще с парикмахерской, пятый год считай. Как-то неудобно, да и человек она годный. А ты вряд ли здесь долго просидишь… Сонь, давай определяться.

— Да пусть выходит, конечно, — Соня поежилась.

Римма наклонилась к ней.

— А ты долго будешь между небом и землей? Гляжу, с Константином у вас заладилось, может и с другими сложится? Матери поможешь копеечкой. Или ищи нормальную работу, здесь больше вакансий нет.

Соня молчала. Упоминание о Косте отозвалось в душе тоской.

— Давай так, — решила Римма, — мне сегодня звонил приятель один, у него птицефабрика. Хочет отдохнуть, к нему надо ехать в частные сектора. Мужик нормальный, аккуратненький. Жену отравил в Таиланд, а самого и здесь неплохо покормят. Езжай обслужи… Или всё, я тебя здесь не держу.

Софье стало очень страшно, хотя она и понимала — Римма права. Сколько можно тянуть эту жвачку? Она должна, у нее получится! Ради семьи.

— Хорошо, Римм… — Соня кивнула. — Во сколько и куда ехать?

— Немного погодя, — повеселела Римма, — я отправлю тебя с водителем.

Соня зашла в подсобку, ее трясло. Какая бы решимость в ней не созрела, фобии никуда не делись. Она чувствовала себя самым несчастным человеком в этом маленьком городке. Хотелось заплакать, но куда она потом с красными глазами?

— Сонь, — в углу с чашкой сидела Натка, — че Римма отшавкала? Да не бери в голову.

Подруга засуетилась, наливая и Соне чай.

— На вызов еду, — сообщила Соня.

— Да ладно?! — Натка вскинула голову, она знала о проблеме Софьи. — Я думала, Римка тебя администратором оставит. Сама ведь будет орать, Ольга через день на вахте пьет.

— Это ее место, — отмахнулась Соня, — да и деньги там не те… что мне нужны.

Наташа покачала головой. Сморгнув слезы сочувствия, она села рядом с Соней на диванчик, чуть обняла за плечи.

— Послушай, Сонь, а ты как с алкоголем? Не пьешь совсем?

— Ну так… Немного.

— Вот! Она тебя поди к Федосову ссылает, а он не жадный. Разведи его на шампунь! Расслабишься враз. Я сама по первости только под алкашкой могла, да и сейчас частенько. Оно так и веселее. Я тебе говорю, рабочая тема!

Японская еда была почти съедена, вино допито. Евгений Викторович даже попробовал национальной водки, компанию ему составил папа Константина. Сам Костя вообще не пил, Акира чуть приложился к вину. Японец одобрил заведение, сообщив, широко улыбаясь, что заскучал по родине здесь.

Остальные не разделяли его приподнятого настроя. Константин был безукоризненно вежлив, но холоден со всеми и в основном молчал. Маруся не могла скрыть грусть и разочарование, еле сдерживала слезы. Ее мама, и без того тихая скромная женщина, вообще боялась издать хоть звук. Особенно поглядывая на мужа, который с каждым часом становился мрачнее.

Даже Константин-старший сник, больше налегал на еду. А Луиза изо всех сил косила под дурочку, хотя, слишком напрягаться ей не приходилось. И вроде вечер шел к развязке, баланс приличий не нарушился, но в воздухе витала недосказанность, которая отцу Маруси в конце концов стала невыносима.