– Ты ручонку-то вынь, – насмешливо выговорил Бизон. – И делай, что тебе говорят: присаживайся.

Ничего не оставалось, как только выполнить требование. Под ложечкой засосало в предчувствии недоброго. К тому же Соленый сунул правую руку себе за пазуху, где у него наверняка был пистолет…

– Мы чего, в Тарховку? – спросил Ремизов, когда красный автомобиль уже въехал в поселок. – Здесь кто-то из ваших знакомых?

– Считай, что угадал, – вполне спокойно ответил ему Багаев.

Водитель за всю дорогу не произнес ни слова. Он, похоже, великолепно знал маршрут, выруливая по узким улочкам к нужному дому.

– Серега, – обратился Иван Иванович, – ты извини, совсем забыл спросить. Оружие при тебе?

– Конечно! – машинально ответил Ремизов. И в ту же секунду с ужасом понял, что его сейчас попытаются разоружить. Холодок пробежал по всему телу, а к горлу подкатила предательская тошнота.

– Ты… на всякий случай отдай мне, – протянул к нему раскрытую ладонь Багаев.

На мгновение Ремизов глянул в глаза сидящему рядом человеку, и ему стало окончательно не по себе. Взгляд Багаева сулил ему смерть.

– Да, – выдавил он из себя. – Сейчас.

Опустил ладонь под полу штормовки. Но сделал это, наверное, несколько торопливо, потому что в следующую долю секунды левая кисть Багаева жестко зафиксировала его правый локоть, а ребром другой ладони Иван Иванович нанес точный и резкий удар Сергею в шею. Капитан отключился.

Один из охранников заглянул в комнату.

– Приехали!

Бизон и сам заметил через щель в занавеске подкатившие к дому красные «Жигули» с пассажирами.

– Ну наконец-то! – облегченно вздохнул он. – Ну ты даешь! – одобрительно хлопнул по плечу корейца. – Сдержал-таки слово!

– Я никогда напрасно языком не молочу, – без всяких эмоций отреагировал тот. – Сказал «приедет», значит, приедет.

Тут же дверь распахнулась, и Кешка, оцепенев, увидел, как вваливается сюда его вербовщик с неизвестным мужиком. Мужик был без сознания, и Багаеву приходилось тащить его под руки. У Монахова земля пошла из-под ног.

Багаев по-свойски пожал руки корейцу и Соленому, познакомился с Бизоном, который жестами и словами выразил даже некоторое почтение.

Пока приводили в чувство капитана Ремизова, поливая его водкой из бутылки, Кешка все еще сидел на своем месте без движения, хлопая ошарашенно глазами и не веря тому, что видит. Очнулся лишь тогда, когда Багаев повернулся к нему и спросил:

– А вас как?..

– Мо… Монах, – в муках родил тот, вызвав всем своим видом дружное ржание присутствующих.

– Да! Иван, – обратился к нему Бизон, – знакомься. Иннокентий, – представил он Кешку. – Тот, кто исполнит.

– Он?! – выказал неподдельное удивление Багаев.

– Бедные мы люди! – развел руки Бизон. – Больше некому!

Багаев своей рукой так сжал Кешкину ладонь, что тот от боли чуть не вскрикнул. С другой стороны, боль заставила его собраться.

Ремизов начал подавать признаки жизни. Его крепко связали и, словно мешок, бросили в угол.

– Он нам нужен? – поинтересовался Бизон почему-то именно у Багаева.

– Все что мог, он уже сделал, – презрительно взглянул на связанного Иван Иванович. – Но этот?! – Он опять с недоумением посмотрел на Кешку. – Сможет?

То ли Багаев не хотел допускать Монахова непосредственно к убийству, то ли решил прикончить его вместе с капитаном.

– Сможет, – ледяным голосом проговорил Соленый.

– А не сможет, тогда… – Кореец сделал выразительный жест ребром ладони по горлу. – На фига попу баян?

Без лишних слов Багаев, сам бледный как смерть, приблизился к Монахову и вложил в его руку пистолет.

– Я?! – отшатнулся Кешка. Он до сих пор не мог поверить в то, что видит здесь Багаева. – Его?! – бешено вращая глазами, он обвел взглядом комнату и людей, находящихся здесь.

– Его! – с хищной улыбкой произнес Соленый, доставая свой пистолет и направляя ствол на Монахова.

– Вперед! – по-военному скомандовал Багаев и тоже передернул затворную раму своего «Макарова». – Или я – тебя, – добавил он почти шепотом.

С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Кешка Монахов, по-зоновски Монах, а по-милицейски Голубь, подошел к лежащему в углу связанному человеку, глядящему ему прямо в глаза.