Шрифт:
– Чем ответишь?
– Кто сказал?
– Не лепи горбатого!
Реплики неслись со всех сторон. Но те, кто произносил их, желали лишь одного: чтобы Шнырь как-то обосновал сказанное.
– Барсук за все отвечает, – сказал он. – Легавые оборзели! Им Лелик цинки даром раздает! Выходим на «плешь» [61] , сами мусоров строить будем!
В бараке поднялся невообразимый гвалт. Зеки, озверевшие от нестерпимого «закручивания гаек» администрацией ИТК, готовы были идти на любые действия, чтобы добиться ослабления режима. Кто-то принялся вырывать металлические дужки от спинок кроватей. Другие извлекали из потаенных мест заточки и ножи. Рассвирепевшая толпа хлынула из барака.
61
Плац для построений на развод (жаре.).
Примерно то же самое происходило в других отрядах, куда были отправлены Шуруп, Зяблик и Котел.
Уже через минуту над лагерем несся рев возмущенных голосов, перекрывающий оглушительный вой «тревожной» сирены.
Идейный вдохновитель, Степка Барсуков, лишь хитро и довольно улыбался, наблюдая за происходящим через мутное стекло своего барака. Выходить вместе со всеми под солдатские пули ему было «впадлу» [62] . Мужики сами разберутся.
62
Ниже собственного достоинства (жаре.).
Лелик услышал за спиной шум и оглянулся. По обширной территории жилой зоны яростно метались сотни три заключенных, сметая все на своем пути. Зазвенели выбитые стекла в окнах пищеблока. С центрального входа в клуб содрали серпастый и молоткастый красный флаг (позже оперативники «назначат» за это дело виновного и впаяют ему срок за осквернение советской символики). Группа человек из десяти ворвалась в библиотеку и принялась через разбитые же окна вышвыривать на улицу книги. Зачем это делалось, так никто впоследствии и не разберется. В зоне начался бунт.
Как раз в это время Лелик бросился к колючей проволоке.
– Стой! Назад! – окрикнул часовой. Его автомат теперь был направлен на Прибаева.
Лелик не обратил на команду никакого внимания.
– Стой! Стрелять буду!
В следующую секунду затрещала автоматная очередь. Солдат бил над головой заключенного, как и было приказано на инструктаже перед заступлением в караул. Все здорово удивились такому распоряжению. Но приказы, как говорится, не обсуждаются. И сейчас часовой строго следовал указаниям начальника колонии подполковника Загнибороды.
Лелик на мгновение пригнулся, услышав, что солдат открыл огонь. А затем вновь принялся неистово продираться сквозь ограждение, провоцируя охранника вести огонь на поражение.
Солдат снова дал короткую очередь высоко над головой осужденного. И вдруг Лелик упал. Будто подкосил его кто. В голове его зияла маленькая черная точка, из которой на дорожку; посыпанную красным тертым кирпичом, фонтаном била густая кровь вперемешку с мозгами, выделявшимися идеальной белизной на зловещем алом фоне.
Часового словно паралич разбил. Он продолжал держать свой автомат наперевес, но уже не стрелял. Удивленно хлопал глазами и никак не мог подобрать отвисшую челюсть. Он точно знал, что не мог убить осужденного. Ведь стрелял же в воздух! Тогда почему же тот упшт замертво? Немного придя в себя, солдат страшно закричал. Он вдруг со всей отчетливостью представил себе, что его ждет за невыполнение приказа «стрелять только в воздух». Как минимум военный трибунал и срок в дисциплинарном батальоне, который от настоящей зоны мало чем отличается.
– Гаси вертухаев!!! – орали зеки, толпой двигаясь по территории в направлении ворот, разделяющих жилую зону и административный блок. Они были уже совсем рядом, когда ворота, урча электромотором, отворились и на них хлынула неудержимая лавина: бронетранспортеры и солдаты полка оперативного реагирования.
Хорошо вооруженные и обученные войска выверенной тактикой принялись рассекать толпу осужденных на мелкие группы. Их подготовка резко отличалась от той, что имели солдаты батальона охраны. И зеки сразу обратили на это внимание. В какие-то минуты многие из обитателей лагеря уже лежали на земле с пробитыми черепами. Другие кинулись бежать.
Солдаты гнали их внутрь жилой зоны. А бронетранспортеры тем временем обогнули толпу и перекрыли подходы к баракам. Боковые и задние их люки отворились, выпуская наружу десант.
Оказавшись окруженными, заключенные не знали, куда им деваться. Крики отчаяния смешивались с короткими автоматными очередями и подаваемыми в громкоговоритель командами.
Из одного бронетранспортера вылез человек, одетый в пятнистый комбинезон, какие носят пограничники, выходя в секрет или дозор. Мельком глянув на творящееся вокруг, он прямиком направился к бараку, из окна которого наблюдал за ходом бунта Барсук. Чуть приоткрыл входную дверь и проскользнул внутрь.