Шрифт:
Вдруг оказавшись с ними рядом на беду
Сказала тихо: «О, сестра, так долго претит,
Нам с чужеземцами общаться на виду».
И лица, скрыв свои под покрывало,
Кувшины медные, пристроив на плечо,
Походкой плавною виденье уплывало,
Друзьям же было говорить о чем.
И Одиссей спросил спустя немного:
«Скажи мне друг, кто звал сестрой Елену,
Кто та, что на меня смотрела строго,
А взгляд мой натыкался, как на стену,
Когда пытался лик прозреть через хитон?
«То Пенелопа – дочка брата Тиндарея,
Икария»* – так молвил, подавляя стон,
Упавший духом сын царя Атрея.
II.Клятва
1.
Тучны стада спартанского царя,
Амбары полны спелого зерна,
Хвала богам, ведь им, благодаря,
В кладовых море масла и вина.
Но слишком хмур и недоволен государь,
Запасы утекают с каждым днем,
Уж сколько брошено на свадебный алтарь
И стало сватовство кошмарным сном.
Печально он глядел на скотный двор,
Где пастухи своими острыми ножами,
Свиней кололи и повсюду ор,
Стоял, когда они в агонии визжали.
«Что делать мне, скажи Агамемнон?
Ты зять мне, мы должны быть вместе».
Сказав так царь, едва сдержал свой стон.
«О, если б даже не был ты мне тестем
Из уваженья к роду твоему и нашей дружбе,
Готов советом я помочь, коль это нужно,
Как только ты объявишь мужа для Елены,
Тотчас освободишь себя и дом из плена.
И разойдутся те, кто счастьем не отмечен,
Попутный ветер кораблей наполнит паруса,
Тебе осталось только выйти к ним навстречу,
Назвать счастливчика – иные стихнут голоса».
Так говорил надменный царь Микен
И муж сестры Елены Клитемнестры.
От сватовства он ждал особых перемен,
Для брата он желал такой невесты.
Но Тиндарей, услышав речь такую,
Не рад был столь спасительной развязке,
Он много жил и знал всю суть людскую,
Кого-то одного не выбрать без опаски,
Чтоб остальные в гневе не восстали.
Допустим, им был избран, Менелай,
Но как другие первенство б отдали,
Не поднялся бы тут же злобный лай
И жениха бы тотчас разорвали,
А вместе с ним врагом объявлен тесть,
И это все желал бы он едва ли,
К чему тот брак, несущий гнев и месть?
Вот, если бы нашелся некто мудрый,
Кто мог бы обуздать такой раздор.
Царя Микен вопрос столь трудный
Смутил, но все ж ответ был скор.
На ум пришел сначала царь Эвбейский,
Но слишком прямодушен Паламед,
О Диамеде вспомнил вождь ахейский,
Тот справедлив, но в хитрости совет.
«Есть посреди известнейших гостей
Желающих стать новым твоим зятем,
Царь острова Итаки Одиссей,
Не ростом, а умом он так блистатен.
Он хитростью похож на Автолика,
То дед его родной, кого Гермес* учил,
Так клятвы составлять свои безлико,
Чтоб, не нарушив их, порвать, хватило сил.
И лучше бы тебе его совета
Спросить, не пожалев любых даров,
Уверен – не уйдешь ты без ответа,
Он успокоит тех, кому ты дал свой кров».
Закончив эту речь, ушел Агамемнон,
А Тиндарей устал от слишком тяжких дум,
Недолго размышлял, и погрузился в сон
И не мешал ему гостей привычный шум.
2
Дрова в камине яростно трещали
И двое у огня вели свой разговор.
Весь двор уснул – беседе не мешали,
Не стоит выносить из дома этот сор.
«О мудрости твоей, о, сын, Лаэрта,
Достигла слава Спарты берегов,
Она одна нетленна и бессмертна,
И ей одной не страшен бег веков.
И если б от меня зависел брак известный,