Шрифт:
– На мой век хватит, – помолчав, подправила уголок. – Ну и как он? Колись.
– Ты была права, в постели он просто огонь, – вернула ей ее же брошенные когда-то слова. – Жду не дождусь, когда эта скучная вечеринка закончится. Ну, ты меня понимаешь.
Она вся побагровела и перевела на меня полный ярости взгляд. Ярости… и чего-то еще, от чего мне стало по-настоящему не по себе. Так смотрит тот, в чьих рукавах все козыри.
– Ну ты и тупая. Ты что, до сих пор ничего про него не узнала? – продолжила она, и мой позвоночник сковало холодом. Но виду я не подала: положила пудреницу в сумочку и защелкнула замок "поцелуйчик".
– Все, что нужно знать, я знаю.
– Точно дура. Живешь в своих розовых очках, ублажаешь его в постели, а ведь из-за него тогда погибли твои родители. Да, из-за него! Если не веришь, спроси у него, он же мега-честный, врать не станет. Давай, иди. Впрочем, если тебе все равно, что живешь с убийцей – совет вам да любовь, – докрасив нижнюю губу, она манерно взяла свою сумку и с видом победительницы ушла, оставив меня умирать от свалившейся на голову правды.
Часть 32
***
– Рит, пожалуйста, открой дверь, прошу тебя! Рита! – хлипкое полотно сотряслось от удара. – Открой, я все равно не уйду!
Я сидела забившись в угол своего продавленного дивана, совсем как ребенок заткнув уши пальцами. Я знала, что он придет, не мог не прийти, потому что я убежала из ресторана не сказав ни слова, просто исчезла.
Когда Кристина раскрыла мне глаза, все элементы пазла моментально встали в идеальную своим совершенным уродством картину. Отыскал, взял под крыло, обогрел, подкинул работу, деньги, пустил в свою постель…
Все это было актом милосердия, способом очистить карму.
Он знал как я ненавижу убийцу своих родителей, а убийцей все это время был он.
Так больно, что невозможно дышать.
Пока я жила в невыносимых условиях Ямы, он тусовался с друзьями, учился за границей и менял подруг. Ему было все равно! И тут я: с широко раскрытыми глазами, влюбленная, глупая, доступная… Я подарила ему всю себя, свое тело, свою душу и сердце, но все это было зря.
А ведь я ему верила! Каждому слову, каждому поцелую. Верила в сказку, что он сам бездомный несчастный мальчик… Все было ложью, от начала и до конца.
Я оставила его одного и поехала домой. Сюда, в убогую коммуналку. Туда, где мне самое место.
– Рит, открой. Рита! – грохнув последний раз по двери кулаком, он словно выдохся. – Я предполагаю, что именно она тебе рассказала, но прежде чем делать окончательные выводы, просто выслушай меня.
Уходи! Уходи! Уходи! Я не хочу тебя слушать!
Слезы лились градом, и я не могла их остановить. Влюбиться в убийцу родителей – какая ирония. Влюбиться сильно, больно… и, как оказалось, безответно.
– Я сейчас реально дверь сломаю! Открывай! – снова раздался удар, ещё один такой подобный и замок точно выпадет с корнем.
– Ты чего творишь тут, хулиган! Я участковому позвонила, понятно тебе? – запричитала разбуженная соседка. – Через пять минут он будет здесь! Ни минуты покоя, шастают тут всякие!
– Уходи! – процедила я. Тряпка. Даже зная, кто он, захотела оградить от проблем. – Убирайся отсюда!
– Я не уйду. Пожалуйста, открой.
– Я сказала – вон! – заорала, бросил в дверь колченогий табурет. – Уходи! Ты врал мне! Видеть тебя не могу, понял?! Уходи, прошу тебя, и если в тебе есть хоть капля святого – больше никогда здесь не появляйся!
– Я тебя люблю, слышишь? – слова прошлись по сердцу острым ножом. – Я знаю, что между нами было много лжи, лжи с моей стороны, но я никогда не врал о чувствах. Я уйду, но только потому что об этом просишь ты. Но то, что не вернусь – не обещаю. Потому что я обязательно вернусь, когда ты остынешь.
И он ушел, оставив меня умирать второй раз за этот невыносимо длинный вечер.
***
Спустя два дня я переехала в съемную квартиру. Не собирая никаких вещей, просто натянув свое старое барахло, прихватив паспорт и чуть-чуть денег, которые каким-то чудом лежали в прогулочной сумке, что была у меня с собой в ресторане.
Это была вынужденная мера, потому что Беркут в прямом смысле практически не покидал пост возле моего порога. Вчера ему все-таки пришлось познакомиться с участковым, не знаю, о чем они говорили и на чем сошлись, но после его ухода Влад подошел к моей двери и показательно строго:
– Старцева, не чуди! Поговори с ним, слышишь? Он же все равно в покое тебя не оставит. Не знаю, что у вас там приключилось, но поговори, не мучай человека, рано или поздно он снова вернется, а я к вам ежедневно бегать не собираюсь.