– Ешь сливы,- сказала старушка и поставила перед ним блюдечко.

Молодой человек вдруг страшно покраснел, засмущался, несколько секунд он сидел, как бы соображая, а потом осторожно взял крайнюю сливу, самую маленькую и даже на вид гнилую, съел ее, а косточку выплюнул в кулак.

– Спасибо,- сказал он.

Вошла старушка-дочь, уже без дождевика и с вымытыми руками, вытерла тряпкой лужу на столе, положила тряпку на балкон сохнуть и уселась напротив.

– Ваше как имя-отчество?
– спросил молодой человек.

– Мария Даниловна,- сказала старушка-дочь.

– Значит, вы сестра Василия Даниловича Конькова?

– Да, сестра.

– Правильно,- сказал молодой человек, заглядывая в бумаги,- о вас тоже упоминается.- Он откашлялся.

– Значит, так... Согласно постановлению Совета Министров, имущество реабилитированных, незаконно конфискованное в период культа личности, подлежит возврату либо, в случае ненахождения его,- денежной компенсации.

Видно, ему было жарко в тугом галстуке, на висках и переносице дрожали капельки пота. Он вынул платок, вытер пот, потом в угол платка завернул сливовую косточку и спрятал в карман.

Старушки молча сидели перед ним: Марья Даниловна с вниманием на лице, а Клавдия Петровна с улыбкой.

– Поскольку реестр конфискованного у полковника Конькова имущества не сохранился, сын его, который был тогда несовершеннолетним и, естественно, не мог ничего помнить, указал вас в числе свидетелей... Возможно, удастся восстановить кое-что по памяти... Это поможет розыскам... Либо денежной компенсации...

– Конечно,- сказала Марья Даниловна,- я помню всю их мебель, они жили в трех комнатах. В первой комнате был кабинет Васи... Там стоял письменный стол, диван, кресло кожаное и несколько книжных шкафов... Кажется, три.

– Не торопитесь,- сказал молодой человек и начал что-то быстро писать.

– Ты о чем, Маша?
– спросила Клавдия Петровна.

– Товарищ интересуется мебелью Васи... Вообще его вещами.

– Васи?
– Она наморщила лоб.- Да, да.. Вдруг он дает телеграмму встречай. Я всю ночь глаз не закрыла. Жена у него артистка. А у нас клопы.

– Мама,- сердито сказала Марья Даниловна,- не рассказывай товарищу глупости.

Клавдия Петровна улыбнулась.

– Потом вы все приехали... Мужиков двадцать... В орденах... Я вам всем на полу постелила... Ничего... По-солдатски.- Она засмеялась.

– Мама,- сказала Марья Даниловна,- товарищ не мог приехать тогда с Васей. Ты нарочно путаешь, чтоб меня позлить... У нее склероз, не обращайте внимания,- обернулась она к молодому человеку.

– Значит, шкафов книжных три?
– тихо переспросил молодой человек, низко склонившись над бумагами.

– Три,- повторила Марья Даниловна.

– Телефон,- сказала вдруг Клавдия Петровна отчетливо и ясно.

Молодой человек быстро поднял голову. Клавдия Петровна серьезно и спокойно смотрела на него.

– В передней лежала шкура медведя,- добавила она.

– Верно,- удивленно подтвердила Марья Даниловна.- У них был телефон... И шкура медведя... Действительно, и я припоминаю.

– Все будет компенсировано,- сказал молодой человек.- Вы можете тоже требовать компенсации... Как мать...

– Мы в деньгах не нуждаемся,- сказала Марья Даниловна.- Володя другое дело, он молодой.

– Володечка прислал карточку,- улыбаясь, сказала Клавдия Петровна,- жена у него артистка... Ребеночек есть...

Марья Даниловна махнула рукой, подошла к полубуфету, наложила в блюдечко варенье - вишня была матовая, засахаренная. Она поставила это блюдечко перед матерью. Та улыбнулась, взяла сливу, выдавила из нее косточку, обмакнула мякоть в варенье и проглотила.

– Извините,- сказала Марья Даниловна молодому человеку.- Пойдемте дальше. В спальне у них висел ковер. Точно я не помню размер.

– Ничего,- сказал молодой человек.- Это пока предварительно. Вы вспомните, и мы еще с вами встретимся.

– А имущество жены тоже вспоминать?
– спросила Марья Даниловна.

– Все вспоминайте,- сказал молодой человек,- все вам вернут.

Клавдия Петровна наклонила блюдечко, и варенье закапало, потекло на стол.

– Господи,- крикнула Марья Даниловна,- неужели ты без глаз! Господи, господи... Извините,- снова сказала она молодому человеку, встала и пошла на кухню.

– Это я нарочно,- шепотом сказала Клавдия Петровна,- чтоб она вышла... Вытащи мне коробку за твоей спиной... Под кроватью.