— А эта лента? — Бамп глядел на шоссе. — Она движется?

— Очевидно, и переносит расставленные на ней предметы.

— А это? — Бамп разглядывал человека с собакой. — Явный симбиоз.

— Конечно. У них, очевидно, единый мыслительный процесс и единая психика. Наверное, они осознают себя как одну личность. Вот, — Капитан указал на поводок, — они соединены жгутом нервных волокон.

— Как астетики с Мегеры-17?

Они нашли еще несколько затонувших судов. Им попадались какие-то развалины. Но по-прежнему ни одного разумного существа, чьими руками все это было создано.

— Мертвая планета, — твердил Капитан, — туземцы деградировали.

— Вовсе и не вымерли, — возразил Бамп. — И не деградировали.

Но Капитан не слушал его.

— Мы улетаем, — сказал он.

— Но туземцы… — Бамп искал, чем бы возразить Капитану, и не мог найти. — А если они обитают в более высоких районах? — выпалил он, сам понимая, что говорит глупость.

Это было так нелепо, что Капитан даже развеселился.

— Дорогой Бамп, — елейно проворковал он, — вспомните «Законы жизни». — И, полузадернув глаза матовой пленкой, он монотонно процитировал: — «Жизнь на планетах возможна только в областях, защищенных от убийственных солнечных и космических излучений, то есть на дне океанов. Высшие формы жизни могут возникнуть и развиваться лишь в областях больших давлений, под большим слоем воды».

Бамп молча проглотил обиду: то, что сказал Капитан, было бесспорно.

— Что у нас на очереди?

Бамп заглянул в журнал:

— Альфа Центавра.

Капитан повернул что-то на пульте, и знак «Твердь» погас. Их снова окружало пустое космическое пространство.

Бамп выпустил из-под панциря десяток зеленоватых щупалец и принялся расставлять шашки.