В общем, родители Василисы не доставляли хлопот милиции, зато проявился отец Москаленко. Оскорбленный тем, что для его дочери правоохранительные органы не приложили даже четверти тех усилий, что были брошены на поиски Барановой, он с упорством отчаявшегося человека принялся бомбардировать жалобами все инстанции начиная с начальника отделения милиции вплоть до ЦК КПСС. Действовал Москаленко методично и хладнокровно, отказы и формальные отписки не обескураживали его, он просто складывал их в папочку и заходил на второй круг.

Получив от него очередное письмо, начальство не делало оргвыводов, но по голове исполнителям все же прилетало, ибо должен руководитель как-то излить свое раздражение на то, что вместо важных дел приходится отвлекаться на всякие дрязги, и мало-помалу Москаленко прославился как жалобщик-террорист. Его считали сумасшедшим, а Ирина думала, что скорее наоборот, эта деятельность для бедного отца осталась единственным спасательным кругом, что удерживала его на поверхности здравого смысла.

Все понимали, что если Марину не нашли по горячим следам, то через пять лет и подавно ничего не выйдет, но получать горячие приветы из ЦК партии никто тоже не хотел, поэтому с Москаленко говорили очень мягко и приветливо и давали пустые обещания в надежде, что когда-нибудь он угомонится.

Правда приходит к людям разными путями. Горькая ирония в том, что в правоохранительных органах никто не связывал исчезновение Василисы с Мариной, пропавшей за три года до нее, потому что о Москаленко к тому времени все благополучно забыли. Не видел связи и отец Марины, когда в беседе с заместителем прокурора Семеновой, к которой попал на прием в очередной из своих крестовых походов, воскликнул: «Что же это такое, одинаковые девочки, но одну ищут, а на другую наплевать только потому, что она какой-то там плакат не нарисовала!»

Сто сотрудников прокуратуры из ста пропустили бы мимо ушей эту риторическую фразу, но Альбина Александровна Семенова взглянула на фотографию Марины и заметила, что девочки и вправду одинаковые. Москаленко очень походила на Василису, внешность которой была известна каждому ленинградцу по фотографиям в периодической печати и по телевизионным репортажам.

Семенова присмотрелась внимательнее. Действительно, девочки были не настолько похожи, чтобы их можно было перепутать, но обе принадлежали к одному типу внешности, отдаленно напоминая Одри Хепберн.

И снова сто из ста отмахнулись бы от этого совпадения, но Семенова поехала изучать оперативно-поисковые дела обеих девочек, и результаты ее весьма насторожили.

Советская легкая промышленность не особо позволяет женщинам экспериментировать со стилем, ходят в том, что удается достать, но даже в таких спартанских условиях остается пространство для маневра. И, как ни парадоксально, оно тем шире, чем меньше у тебя доступ к дефициту. Если есть связи, то напялишь финское дутое пальто, шапку-петушок, джинсы и итальянские сапожки и радостно поскачешь по делам, довольная собой, не заморачиваясь гармонией образа, соответствием его твоему типу внешности и внутреннему состоянию. И даже брошенный тебе в спину эпитет «инкубаторская» не испортит тебе настроение. Пусть все так ходят, но это такие все, на которых не стыдно равняться!

Ну а если в твоем распоряжении только чемодан со старыми мамиными тряпками и продукция фабрики «Большевичка», то, приложив фантазию, ты можешь создать из этого оригинальный и даже дерзкий образ. Но на такие эксперименты отваживаются тети постарше, а девчонки знают, что это самый верный способ сделаться посмешищем в классе. Марина росла в семье скромного достатка и из того, что могла предложить ей советская легкая промышленность, предпочитала удобные и неброские вещи в спортивном стиле. Девушка занималась туризмом, мечтала стать геологом и ездить в экспедиции и заранее одевалась соответствующе. Парусиновые брючки, кеды, ковбойки, все это покупалось в магазине для подростков «Аленка», на вешалке выглядело устрашающе, но на юной подтянутой фигурке смотрелось даже приятно.

Василиса, как творческая натура, любила некоторую расхристанность, не совсем хиппи, но что-то около того. Мама пыталась с этим бороться, привести дочку к общему знаменателю «белый верх, темный низ», прививала женственность и скромность, но без особого эффекта. Получив от венгерского издания сказок со своими иллюстрациями гонорар чеками, Василиса немедленно помчалась в валютный магазин «Альбатрос», где приобрела джинсы, кроссовки и брезентовую штормовку.

Таким образом, вещи на девочках были совершенно разного происхождения, вида и качества, при этом общий образ спортсменки-комсомолки выходил очень похожим.

Любой сотрудник правоохранительных органов мужского пола не обратил бы на это внимания, но Альбина Александровна была женщина стильная, элегантная, одевалась с большим вкусом и отлично разбиралась в моде.

Теперь следовало понять, совпадение это или между пропажами двух похожих девушек действительно есть связь. Почему отец Марины начал писать жалобы не сразу, как понял, что милиция не собирается больше искать его дочь, а только после пропажи Василисы? Двигала им исключительно обида или какие-то другие резоны? Альбина Александровна задумалась, но, откровенно говоря, все версии причастности папы Москаленко отдавали индийским кинофильмом. Гораздо реалистичнее и страшнее выглядело предположение, что в городе появился маньяк, которого привлекают девушки определенного типа внешности.