Эльфийка сидела в легком креслице, одетая в торжественное синее платье, и легкомысленно лакомилась чем-то Смирновско-воздушным из хрустальной посудинки на длинной тонкой ножке. Помахивая серебряной ложечкой, она переглядывалась с любопытной и веселой Лариской, которая в этом момент всех нас очень сильно любила. Саламандре просто до ужаса нравилось и это немного пасмурное утро, и торжественное построение, и все остальное. Сдвинув набок новую, расписанную рунами красивую крышечку для своего домика, которую ей вчера привезла Лара, она во все глаза рассматривала новое для нее зрелище.

Кирюха прятался пока на борту «Ласточки», стесняясь выходить и изо всех сил борясь со свой застенчивостью.

Аэродромные собаки, этот самый настоящий бич и проклятие всех построений и парадов на открытом воздухе, потому что они всегда были ужасно охочи до всего торжественного, подходить не рисковали, уж не знаю почему. Но и без них зрителей хватало. Соседские экипажи, свободные от вахты аэродромные служащие, просто зеваки оккупировали газоны и курилки во всей округе, дожидаясь торжества и обещанного сквозь зубы Смирновым угощения для всех после него.

Ждали только представителей церкви, городской и военной администрации, но до десяти было еще несколько минут, так что все было в норме.

Тут Далин чувствительно подтолкнул меня в бок, и я очнулся.

— Слышал? — требовательно прошипел он. — Со Смирновым разговаривать не смейте, оставьте это мне. Не мешайте получать удовольствие.

— Нужен он мне тыщу лет, — тут же открестился я. — Разговаривать с ним ещё. А что случилось?

— А видишь, какой он смурной стоит? — указал мне гном глазами на грустного ресторатора. — Денежки подсчитывает, морда. Чуть не плачет. Ему, скотине, мало того, что Лара ему покровительствует, и лечит его самого и всю его семью с сотрудниками забесплатно. Я сейчас в основном про девок говорю. Грусть его взяла, смотри ты.

— Каков подлец, — серьезно подумав, оценил я Смирнова. — Куркуль самый настоящий. И что?

— А то, что он не унимается, — шепотом просветил меня злорадно предвкушающий свой будущий разговор с ресторатором Далин. — К Антохе подходил сегодня. Длинные речи говорил. Начал с того, что все это бесплатно, конечно, но только для Лары. На всех он никак не рассчитывал. Закончил тем, что попросил хотя бы извозчика за вчера оплатить, двадцатку требовал.

— Ого, — хохотнул я, представляя себе эту сцену. — И что Антоха?

— Антоха молодец, — одобрительно подпихнул юнгу локтем Далин. — Сообразил дураком прикинуться, мол, ему дяденьки в экипаже деньги не доверяют, но обещал передать. А сейчас он к Санычу подошел, Арчи расслышал, по магии-то. Сказал, что фуршет на всех, и поэтому пусть все и скидываются. Саныч не дурак, ко мне его отправил. Мол, гном за деньги отвечает. Ох, и повеселюсь я сегодня!

Мы все дружно переглянулись и заулыбались, и лишь один Антоха немного недоуменно, но это просто потому, что его тогда с нами в ресторации Смирнова не было. Далин успокаивающе подмигнул вдруг тревожно посмотревшему на нас ресторатору и похлопал себя по нагрудному карману, где у него обычно лежали денежки.

Было уже без пяти десять, и я заметил въезжающую на территорию летного поля какую-то кавалькаду из трех довольно дорогих и редких автомобилей.

— Начинается, — прошептал подобравшийся Арчи и обернулся, чтобы подбодрить Кирюху. — Трюмный, будь готов и держись веселей!

Кирюшка что-то согласно пискнул, а я вдруг заметил в глубине нашего ангара, в углу под самой крышей рассевшихся на подоконниках верхних окон и на помосте целую армию домовых во главе с Нилычем и Микентием. Я помахал им рукой, они мне в ответ, Лара это заметила, удивленно оглянулась, заулыбалась, но ничего не сказала.

Тем временем машины подъехали, и из них выползли на свежий воздух отец Николай, какой-то немолодой пузатый гном в гражданском костюме и кожаной черной папкой под мышкой, и еще, к моему удивлению, товарищ Семёнов в паре с командиром дружины в Белом Камне. Саныч охнул, отдал честь и побежал к нам в ангар еще за одним стулом.

Гости великодушно дали ему на это время, и место за трибункой занял одетый в форменный мундир командир местной дружины, при всех регалиях и с наградным оружием на боку.

Все подобрались и замерли, Лара отставила в сторону свой так и недоеденный десерт, и скромно уселась за столом. Часы на здании аэровокзала отсчитывали последние секунды до десяти, потом раздался один звонкий удар в колокол, и председательствующий, одетый в цивильное платье гном, объявил церемонию открытой.

— Товарищи! — зычным голосом на всю округу начал свою речь командир. — Дружинники! Лётный состав! Персонал охраны аэродрома! И все присутствующие! От имени князя! И по его поручению! Поздравляю вас с участием в церемонии награждения высокой княжеской наградой присутствующего здесь героя! Члена экипажа «Ласточки», трюмного Кирентия Кузьмича! Где он сам, кстати?