Череп каким-то магическим образом вздыхает:

— Парень, ну что за лицо, а? Не драматизируй. Ох, не сосчитать сколько раз я уже это объяснял. Ладно, слушай внимательно. Повторять не буду. Когда-то со мной что-то пошло не так и не спрашивай что — я никому об этом не рассказываю. Мне пришлось привязать свою душу к анклаву, сделав свои останки катализатором, позволяющие другим переноситься сюда. К сожалению, с тех времен сохранился только череп.

Мозги усиленно работают:

— Переноситься сюда? Другим? Откуда? Зачем? Тебе тут одному что ли скучно?

— Ага, очень скучно. А еще я не могу существовать без жизненной силы, поэтому приходится вас паразитов подкармливать, заключая контракты.

— А зачем тогда ты помог мне убить старика? Жил бы с этим паразитом и не тужил...

— Этот идиот мне не нравился. Простой, как пенёк. Тринадцать лет меня раздражал. По условиями контракта, я не могу причинить вреда... эм-м... своим хозяевам. Ну... почти не могу. Я всего лишь подсказал тебе, где лежит расчленитель и подставка. Не понимаю, как этим можно убить хе-хе...

«Почти не могу». Это обязательно надо запомнить. Мелким почерком в договорах примерно так же пишут. Почти не берем с вас страховку по кредиту.

Череп продолжает:

— Больше меня не перебивай, парень. Так вот — мы заключаем контракт. Я беру совсем немного твоей жизни, пока наш контракт заключен. Где-то один день в году. Сущие пустяки. Даже не заметишь. За счет этого я продолжаю влачить свое жалкое существование, а ты можешь тут даже не появляться. Если... получится, конечно. Анклав, знаешь ли, соблазняет своими возможностями.

Соблазняет... Ага, как же. Кредит тоже соблазняет. И вообще, что за странные расценки?

— Один день в году? Вообще-то это целых пятьдесят дней за пятьдесят лет жизни. Ты хоть представляешь, что можно успеть за полтора месяца? За десять часов в год я еще подумаю.

Череп молчит какое-то время.

— Парень, у тебя в роду все такие скряги? Это не предмет торговли. Твои сутки в году — это минимум, который мне нужен, чтобы выжить.

— Ясно. Ну и чем этот анклав будет меня соблазнять? Нашептыванием в голове? Пока я не стану от него зависимым, наглаживая ночами со словами «моя прелесть»?

— Ничего подобного. Тем, что ты захочешь посещать анклав. Но это уже за дополнительную плату.

И зачем мне эта ободранная пещера, да еще и за какую-то дополнительную плату? Как хранилище? Менять жизнь за складское помещение? Тоже мне соблазн... Но посмотрим, что он еще скажет.

Скрещиваю руки на груди:

— О-очень выгодное предложение. Что за дополнительная плата? Нужно приносить в жертву девственниц?

— Нет, конечно! — возмущается череп. — Девственницы — это прошлый век! Развратного деда, у которых в жизни было ровно шестьсот шестьдесят шесть девственниц!

Какое-то время молчим. Одновременно «вздыхаем», понимая, что «нашли друг друга».

Первым нарушает трагичное молчание череп:

— Дополнительная плата за пребывание в Анклаве — твое время. За сутки тут, я забираю сутки твоей жизни. Соответственно, ты стареешь в два раза быстрее, пока находишься здесь. Впитал?

Мд-а.

Фыркаю:

— Ноги моей здесь не будет.

— Что ты плюёшься, а? Как будто я тебя заставляю жить здесь. Тебе о другом думать надо, если ты откажешься от контракта. Во-первых, не факт, что ты доживешь до завтра. Во-вторых, я не рассказал о преимуществах пребывания в анклаве. А они, поверь, очень заманчивые и... — череп запинается, будто к чему-то прислушиваясь. — Так-с, парень. Время болтовни вышло. Об этом «во-первых» я и говорил. Скоро нас найдут.

Неприятные мурашки бегут по спине. Настороженно осматриваю наглухо изолированную от мира пещеру.

— Как нас тут найдут?

— Элементарно. Мой анклав находится... к-хм... глубоко... Попасть сюда можно лишь через ключ-катализатор. Ключ — мои останки. Точнее, мой НАСТОЯЩИЙ череп, который находится снаружи. Этот идиот, — понимаю, что имеется в виду старик, — спрятал его в лесу, в заброшенной медвежьей берлоге. Затащил тебя в анклав и только тут понял, что на тебе родовая печать и...

— Стоп-стоп, — поднимаю я руки. — Какая еще родовая печать? Что она делает?

— Хоть по тебе и не скажешь, но ты из знати, парень, — усмехается череп. — С рождения вам ставят родовые печати. Очень сильная магия. У каждого Дома свои печати. Тебе не повезло. Твоя печать еще и поводок. Куда бы ты ни пошел, тебя найдут. В анклав, конечно, никто не проникнет, но поводок тянется прямо в глазницу моего настоящего черепа-катализатора. Ищейки поймут, что это такое. Уничтожить череп не смогут, но передадут Аббатству. А те запрячут его так далеко, что может пройти не одна тысяча лет, прежде чем я найду нового хозяина.