Дверь распахнулась и в комнату зашла вся священная троица.

— Здесь кто-нибудь есть? — поинтересовался один из них, покачивая в руках увесистым мечом: — Дай мне знак!

— Ага… Так он тебе и ответит! — усмехнулся второй: — Слышал, что на нижних уровнях замка обитают призраки. Они могут двигать предметы при помощи телекинеза.

— Книжек перечитал?

— Вот ещё! У меня свыше тысячи часов в новой «Фазмофобии»!

— Кретин… Ладно, пойдёмте глянем, что там дальше. Всё равно эта курица никуда не денется. — хмыкнул первый и уверенным шагом направился вперёд.

— Это кого это ты курицей назвал? — возмутился второй: — Альморей — первая попка Аленсиса! Видал, какая у неё фигура?! Да не будь у нас Госпожи Флоры — я бы ухлестывал за суккубшей.

— Ухлестывал? Ха-ха! Хреном своим в одиночестве только и можешь ухлестывать… себя по ляжкам! УГАГАГАГАГА!!!

Вся троица разразилась отвратным смехом, и плавно скрылась во мраке погребов.

— Фуух… Свалили! — я вылез из шкафа и вытащил за собой Лэр: — Ещё раз будешь своевольничать — ремнем высеку! Поняла?

— Можно и не только р-р-ремнем… — промурлыкала развратная кошка в ответ.

Зайдя в темницу, я увидел Аль. Она дремала на наре, связанная огромными зачарованными цепями.

— Детка! Просыпайся… Пора сваливать отсюда!

— Джар? — суккубочка тут же вскочила, и не веря своим глаза подлетела к толстым прутьям: — Дорогой… Это и правда ты?! Ты пришёл за мной?!

Она протянула руки и нежно взяла меня за лицо. Вот, за что я люблю Альморей… Только она способна посмотреть на меня так, будто её чувства ко мне были размером с огромную звезду. И одного касания хватало, чтобы ощутить весь этот жар на себе… одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это моя девчонка. Та самая, без которой я уже… наверное, и не смогу. И такие моменты в очередной раз напоминали мне об этом.

— Ну, конечно! А как же ещё? — я присмотрелся к письменам на цепях: — Дело дрянь… Это заминированные кандалы. Начнём их разбивать — урон пойдёт по Аль.

— А темные колдуны тебе на что? — Георгин подошёл к прутьям и внимательно посмотрел на цепи: — Пацаны! Нужна ваша помощь. Делаем разминирование.

— Есть! — настоящие колдуны тут же встали в полукруг и вытянули руки вперед. Жуткие песнопения зажгли письмена, и спустя мгновение цепи обрушились на пол. Я разогнул два металлических прута так, чтобы Аль могла вылезти и протянул ей руку.

— Бежим!

— Не так быстро, голубчики… — дверь разлетелась на кусочки, и в темницу, размахивая огромным цепом, зашёл Смоуг: — Что, Джарилл сдох и его подельники решили обворовать меня? Так не выйдет! И не трогай эту шлюху, малыш. Хрен знает, что, и с кем она делала…

— Погоди… Как ты её назвал? — я повернулся к ублюдку, словно Марти Макфлай, которого обозвали трусом.

— Ш-лю-ха. А что? Разве не так? Глянь на неё! Или маленьким мальчикам без разницы, в кого тыкать? — мерзко загоготал божок.

— Ты прав только в одном… — скастовав мощную сферу демонической энергии, я врезал Смоугу по харе так, что его могучая туша рухнула на пол, а затем быстро вставил темный клинок прямиком в божественное сердце: — Мне без разницы в кого тыкать.

— Ты-ы-ы… — сквозь зубы прорычал божок, отшвырнув растворяющийся ятаган в сторону, и поднимаясь на ноги: — Прихлопну тебя, и всю твою банду… Недомерок, сука!

— Ребята! Бегите! — крикнул я, вытаскивая зачарованный меч: — Я догоню…

Есть вещи, которые прощать нельзя. Например — мерзкие слова в адрес близкого человека.

Посему — порву ублюдка!

Утро в Рагнакаре каждый раз выглядело по-особенному чудесно. Ну… за теми редкими исключениями, когда шёл дождь.

Яркие лучи местного светила согревали землю после продолжительной и страшной ночи. Растения распускали свои бутоны на встречу солнцу, а птицы и звери выходили из укрытий чтобы насладится долгожданным теплом.

Гера, подобного диснеевской принцессе, напевала дурацкую песенку и бегала вокруг деревьев. Всё её не отпускала вчерашняя встреча с Джаром… Уж очень сильно она успела по нему соскучится за время разлуки. И волшебницу совсем не смущал тот факт, что фраерок-то… оказался давно забронированным. Как последний столик в дорогом ресторане. Как «Плейстейшон 8» перекупами в магазине! Как самый козырный номер для тачки.

Но одно радовало — жена не столб. Может и подвинуться. Конечно, Альморей была цепкой женщиной, но Гера верила в свою искреннюю непосредственность и… И? И. И всё. Ну, мальчики же любят девочек с е**анцой, верно?

Напевая, как Фиона в первой части «Шрека», когда взорвала птицу, волшебница выбежала на маковое поле в окружении ярко-голубых птиц. Те наверняка пытались понять, что эта за шиза воплоти свалилась к ним на голову? Но из-за того, что их запрограммировали только на чириканье, пернатые продолжали с недоумением и любопытством подпевать миниатюрной красотке.