Шрифт:
— А деньги?
— Какие деньги, Андрюша?
— Ну, ты собирался деньги у них забрать?
— Пусть ждут, пошли.
На Марата нас ждала бледная Наташа с уже полученными чемоданами.
— Так, Наташа, где тут ближайшее отделение милиции?
— Вон там.
— Идти долго.
— Полчаса где-то.
— Веди, только дворами — я застегнул Сомову руки впереди, перекинув на запястья его пакет, чтобы посторонним не были видны металлические браслеты, взял у Наташи тяжелый чемодан, вручив ей тот, что полегче: — ну что, пошли?
Глава 28
Глава двадцать восемь. 1992 год. Окончательное окончание.
Отдел милиции ютился в старом дореволюционном здании цвета детской неожиданности. На крыльце стояли сотрудники, перед окошком дежурного скандалили ветераны.
Пристегнув Сомова к очередной трубе я ввалился в дежурку, махнув удостоверением:
— Коллеги, пакетом не богаты? Вещдоки упаковать.
Замотанный помощник дежурного покопался в столе и протянул мне большой конверт серой бумаги:
— Пойдет?
— Конечно! Данке шон.
Я сунул в конверт «наган» и доллары, перемотав их шарфом, чтобы скрыть характерные очертания.
— Товарищ капитан, можно печать, изъятое опечатать?
Капитан поднял на меня отрешенное лицо, быстро оттиснул по углам в середину штамп «Для пакетов», и снова уткнулся в журнал происшествий.
Я дал моим спутникам расписаться на месте печатей, указав их в акте изъятия, как понятых, а потом потащил Сомова во внутренние помещения:
— Пойдем, в туалет тебя свожу…
— О спасибо, начальник, уже давно хочется.
В уборной, дождавшись, когда жулик сделает свои дела, я снова нацепил ему наручники вперед, продев руки в лямки баула, а потом, проверив, что никого рядом нет, засунул переделанный газовик стволом вверх во внутренний карман фуфайки, предварительно протерев его и заботливо застегнув все пуговицы.
— Э, ты что творишь начальник?
— Это если ты себя неправильно поведешь, или рот откроешь не вовремя, будешь убит при попытке вооруженного побега. А кто тебе револьвер на тюрьме дал — я не знаю. Все, пошли.
Такси до Пулково обошлось мне очень дорого, нет совести у Питерских таксистов. Приехав в аэропорт, я еще раз проинструктировал своих подопечных:
— Наташа, теперь ты отдельно, мы не знакомы, просто соседние места. Я не смогу помочь с чемоданами, поэтому все сама. В Городе все будет позади, а пока так. Давай, а мы тут с Андреем поговорим.
— Андрюша, веди себя хорошо, и я тебе помогу. Не скажу, что ты в наше СИЗО не попадешь, но сделаю так, чтобы вышел ты оттуда побыстрей. И не болтай пожалуйста. Узнаю, что в камере язык распустил — найду… Понял ли?
— Да понял, я все, понял.
— Ну а теперь пошли проходить досмотр, не хрен здесь сидеть. Когда я потащил Сомова мимо рамок, навстречу мне выскочил сержант из группы досмотра:
— Куда пошли? Давайте через рамку проходите.
— Через какую рамку? Конвой, у меня оружие, на нем наручники. Что смотреть будешь, я и так говорю, что мы запищим? Вот документы.
— Ладно, только мы все равно командиру корабля сообщим, что на борту оружие. Дальше на его усмотрение, может потребовать сдать оружие в сейф экипажа.
— Ну конечно, это ваши дела, поступай как положено.
— Ладно, проходите, удачи.
Три часа в «чистой зоне» тянулись очень медленно, но хотя бы здесь был минимальный шанс встретится с ребятами шефа. Главное было не заснуть, а то с Сомова станется достать поиграть револьверчиком. В полете я отвел Сомова в туалет, куда мы втиснулись вдвоем под удивленными взглядами пассажиров, оружие я у него забрал, в будущей реальности оно ему ни к чему, а то потом забуду, знаю я себя. Ну наконец в иллюминаторе заходящего на глиссаду «сто пятьдесят четвертого» мелькнула гладь реки, знакомые дома, раздался стук вышедших шасси, почти дома.
— Разрешите, товарищ майор?
— Бля, Паша. А ты где был все это время…. Шмидт обосрался, с дизентерией в больничке лежит, но он хоть отзвонился, а ты где гулял? Бухал что ли все это время? Ты у меня точно на дежурствах помрешь…Не ожидал я от тебя такого.
— Я товарищ начальник ваших претензий не понял. Жулик в дежурке с утра сидит, со всеми документами, следователь в курсе. Я дома только вещи оставил и к вам. Мне бы отгульчик на сегодня, а то устал я что-то…
— Не понял! Ты что, один летал? А как тебе человека отдали? Ты не звиздишь, случайно?