— Видишь, и здесь у тебя ничего нет, а должна была сосредоточиться именно на этом. Ты когда последний раз была в отпуске?

— Никогда, — нехотя призналась Волкова.

— Иногда, радость моя, надо отдыхать. И это не значит — убивать случайных знакомых, которые всего лишь хотели схватить тебя за задницу после того, как ты им на шею вешалась. Вот что сделаем, Марковица я отдам Тони Гуэрра, он как раз вернулся с побережья после отпуска с женой и детьми, и рвётся в бой. Поставишь пометку на материалах, если что-то захочешь лично сказать — у тебя есть сегодняшний день. А завтра чтобы духу твоего здесь не было. Сгоняй в Фишбург, получи у этого мага имя жертвы, поплавай в море среди акул, может это тебя образумит. Даю тебе время до следующего понедельника.

— Управлюсь за один день, — Настя упрямо тряхнула волосами.

— До понедельника, детектив Волкова — это значит, что с завтрашнего дня и по воскресенье твоей задницы тут быть не должно. Надеюсь, за это время твои мозги встанут на место, по мне, так времени для этого будет вполне достаточно. Поговори с магом, может он и вправду скажет что-то полезное. Но если узнаю, что ты на него давила, или пыталась как-то выбить показания, отстраню на месяц. Таши, довольно пререканий, ничего не хочу слушать, на твоём Веласкесе свет клином не сошёлся.

— Я вполне могу уехать сегодня.

— Нет.

— Почему?

— Через три часа тебя ждёт приглашённый психолог, он оценит, сможешь ли ты вообще продолжать работу после того, что с тобой произошло. И советую тебе отнестись к этому серьёзно, иначе и о жетоне, и о Веласкесе можешь забыть.

Волкова вышла от лейтенанта, пнув ни в чём не повинный шредер ногой. Оставшийся до беседы с психологом час она потратила на то, чтобы успокоиться, и когда дверь кабинета отворилась, почти полностью контролировала свои эмоции.

Карпов получил отчёт о том, что в доме Веласкеса нашли деньги, на следующее утро. Для него картина произошедшего была совершенно ясной — парень скрысился.

— Возьмёшь троих. Из тех, кто его не знает. Привезёшь его сюда, — приказал он Молчуну. — Постарайся, чтобы он был цел. Насколько это возможно.

Карл Гурковский не выглядел внушительно — невысокого роста, с небольшим животиком и пробивающейся лысиной, он скорее был похож на рядового обывателя. Вопреки расхожему мнению о наёмных убийцах, глаза его тоже никак не выдавали. Наоборот, Карл казался естественным настолько, насколько это вообще возможно. Обаятельная улыбка, живой взгляд и слегка мешковатый светлый костюм внушали доверие практически любому, с кем Молчуну надо было заговорить. И вопреки своему прозвищу, говорить он отлично умел, пользуясь низким тембром голоса как инструментом. Но не любил. Карл работал на Карпова почти семь лет. Перед этим он столько же работал на его старшего брата, который бесследно пропал в Модене, а ещё до этого — в Тахо на двоюродного дядю братьев Карповых, Чезаре Гальяцци. И всё это время был на отличном счету. Веласкеса он знал, как и любого другого человека Карпова — обычный парень, если не считать браслета на руке. Запихнуть такого в багажник и привезти боссу можно было без особого труда — раствор, нейтрализующий магов, действовал по меньшей мере сутки, а при необходимости и до месяца их можно было на капельнице держать. И в то же время Молчун был согласен с Карповым, троих надо будет взять, не самых лучших, а кого попроще, чтобы набрались опыта. Но и не совсем неумех, с такими даже самое простое дело становится провальным. Братья Резники и Лусия Конелли. Эту троицу он давно пометил как перспективную, два-три года, и им можно будет доверять сложные поручения.

— Резники и Конелли, — так и сказал он.

— Тебе решать, — Карпов раздражённо оттолкнулся ногой от стола, отъехал на кресле к сейфу, достал оттуда пачку банкнот, бросил подручному. — На мелкие расходы. В десять раз больше в обмен на Веласкеса. И никто не должен знать.

— Фишер? — уточнил Молчун.

— Он — особенно. Не нравится мне, что он за этого Веласкеса вступался. Прикажи своим людям усилить за ним наблюдение. Скажи, что в его адрес поступили угрозы.

— Они были?

— Не твоя забота.

Молчун равнодушно кивнул, пересчитал деньги и вышел из кабинета босса. Дочка давно уже просила пони, с точки зрения Карла, обменять бесполезного парня на маленькую лошадку было очень даже выгодно. По пути он связался с Адамом Резником, а тот в свою очередь должен был пнуть своего брата и Лючию. Потом завёл мотоцикл, и отправился на склад на выезде из Нижнего города. Карл не хотел терять время понапрасну, так что, когда рыжие близнецы и высокая брюнетка с кукольным личиком появились возле ангара, он уже был готов. Оружие лежало в кузове пикапа, батареи были полностью заряжены, на посадочных местах на крыше крепились два дрона с лёгким вооружением, на пределе допустимого для гражданских. Всё оборудование и вооружение соответствовали официальной версии поездки — Молчун обрядился в охотничий комбинезон, и даже успел оформить лицензию на неделю в протекторате Фишбург.

Адам и Авель Резники подъехали через сорок минут, убрали мотоциклы на подземную стоянку, и бросили сумки в кузов. Одеты они были в туристические комбинезоны с клапанами и защитой от москитов. Молчун был одним из немногих, кто различал близнецов — они были похожи друг на друга как две капли воды.

Лусия приехала последней — на красном байке с нарисованной на багажнике головой змеи. В отличие от напарников девушка была затянута в темно-синюю кожу, а её баул был раза в два больше тех, что взяли с собой братья.

— Мои вещи, что хочу, то и беру, — заявила она на смешки Адама и Авеля, и уселась за руль пикапа. Молчун сел рядом, братья — на заднее сиденье. — Давно хотела пощупать этого птенчика, говорят, он в постели неутомим. Авель позади меня сидит?

— Нет, — Молчун как прикрыл глаза, усевшись на сиденье, так и не открывал их.

Лусия достала из кармашка двадцатку, протянула кусок пластика Молчуну, тот убрал банкноту в карман.

— И как ты их различаешь?

И, не дожидаясь ответа, резко вывернула руль, выезжая на автостраду в сторону Майска. Через полчаса, когда они проехали солидную часть пути, на коммуникатор Молчуна пришло сообщение. На первый взгляд оно ничего не значило, но на самом деле всё было не так. В том числе с заданием — теперь оно было немного другим. Для другого задания лучше подошли бы другие люди, но менять что-то было уже поздно.