– Где? – осторожно спрашиваю, откладывая в сторону инструмент.

– Я только что с Саньком по телефону обо всем договорился.

Имя Санек уже заставляет меня гневно скрипнуть зубами. Закадычный друг Никиты. Гнусный и подлый мелкий червяк, который, якшается с не очень законопослушной компанией, весьма известной в нашем маленьком городке своими темными делишками.

– И? – уже начинаю хмуриться.

– Завтра с утра ты берешь свою балалайку и обходишь несколько пригородных электричек. Трогать тебя не будут. Процент скосят небольшой.

– Ты с ума сошел!

Я просто не могу поверить своим ушам. Мой братец похоже на фоне голода помешался.

– Насть, ну чего ты… – тон становится ласковым и мягким.

Ох, раньше я на такое велась с пол-оборота. Теперь понимаю, что это все хитрые манипуляции, рассчитанные на мягкосердечную младшую сестренку.

– Нет, – твердо отвечаю.

– Настя. Ты меня, похоже, не услышала, – прищуривает глаза.

Молчу. Я даже не знаю, что ответить. Представить себя, разгуливающую по вагонах обшарпанных электричек и напевающую, песни мне трудно. И стыдно. Да еще за деньги.

– На-а-асть, – тянет Никита и резко подается вперед.

Я даже понять не успеваю, что он задумал, как бандура уже оказывается у него в руках. Брат распахивает окно и выставляет руку с инструментом наружу.

– Думай, Настя, думай. Иначе твоя балалайка полетит вниз.

От страха перехватывает дыхание. Я никогда не смогу позволить себе купить бандуру. Она стоит таких сумасшедших денег, что мне и представить трудно. Моя досталась мне по блату от учительницы. Мария Степановна очень меня любила и знала, что я хочу поступать в “кулек”. А без своего инструмента это сделать нереально. Она договорилась с кем-то из начальства школы отдать мне, будто бы, списанную со склада. Иначе мне бы никогда не досталось такое сокровище.

– Нет, Никита. Не надо, – кидаюсь к нему. – Я пойду завтра. Куда скажешь. И сделаю, все, что захочешь!

Никита прекрасно понимает, что для меня значит бандура. Это призрачный эфемерный шанс вырваться отсюда, из этого болота, пойти учится дальше, поступить в ВУЗ, получить профессию. Стать кем-то, а не подстилкой для одного из его дружков.

Ради бандуры я готова почти на все. Даже играть в электричках.

– Вот и умница, – криво улыбается брат, наконец, пряча бандуру и закрывая окно.

Забираю дорогой сердцу инструмент и тихо всхлипываю. Не представляю, что я завтра буду делать. Первая пара у меня история. Ее можно пропустить, там преподаватель неплохой, особо за прогулы не гоняет и я у него на хорошем счету. Но как же я буду милостыню просить?

– Тебя Санек встретит и скажет, какие маршруты твои. На чужую территорию не заходи, поняла. Иначе получишь… Санек в разборки вмешиваться не будет.

Коротко киваю, продолжая поглаживать лакированный корпус.

– Завтра в полседьмого, чтоб была на вокзале. Усекла!

Снова киваю. Значит, выспаться мне не светит. До вокзала добираться минут сорок пешком. Можно и маршрутками, но это дорого. Может, хотя бы от кинотеатра доехать, а там уже своим ходом. В шесть утра еще темно. И страшно. Где-то у меня завалялось несколько гривен. Ладно, не пообедаю в колледже, но зато посплю подольше и целой останусь.

Кидаю многозначительный взгляд на часы. Большая стрелка зависла над цифрой двенадцать. Надеюсь, Никита поймет без слов, что ему пора убираться.

– Ладно… отдыхай, - милостиво разрешает, замечая мой красноречивый намек.

– Спасибо, - едко ворчу в ответ.

Нарываюсь. Он ведь может из мести вернуться обратно и мешать мне уснуть еще где-то час-полтора своими бессмысленными разговорами. Брату-то спешить некуда, дрыхнет весь день, а ночью в игры на компе рубится или шатается где-то, а чаще дебоши с друзьями на кухне устраивает, так что соседи по батареям стучат и полицией угрожают.

Но на этот раз мое негодование игнорируют. Видимо, боится, что если не высплюсь, то и петь, и играть буду хуже, а значит, денег меньше соберу.

Вздыхаю с облегчением, когда дверь за братом закрывается, и быстро переодеваюсь в старенькую пижаму. В ванную тоже бегу, стараясь не попадаться на глаза - авось Никите еще какая-то гениальная идея в голову стрельнет, как можно меня использовать в качестве добытчика денег - и с наслаждением ныряю под одеяло. На сон осталось чуть больше четырех часов…

Кажется, что лишь на секунду смыкаю глаза, а уже настойчивая трель будильника прорывается сквозь крепкую дрему. Умудряюсь отключить раздражающий звук и вновь провалиться в сон. За окном темно и сознание никак не желает сообразить, отчего мне нужно в такую рань подниматься.