От такой наглости и неожиданности я теряюсь. А Бестия тем временем мягко ведет пальцами по моей коже и смотрит на меня жадными глазами. Так смотрят голодные львы на антилоп.

— Лиза, прекрати немедленно.

Она не прекращает. А я не могу ее оттолкнуть, потому что мое тело словно одеревенело.

— Я люблю тебя, Миша, — произносит дрожащим шепотом.

— ЧТООО!!??? — только и успеваю сказать прежде, чем она быстро встает на носочки и льнет к моим губам.

Я в такой растерянности, что не могу пошевелиться. А она тем временем продолжает меня целовать. Касается своими мягкими губами моих, слегка проходится по ним кончиком языка. Я все еще стою, как памятник, когда она усиливает поцелуй. Ее пальцы блуждают по моим волосам, она вжимается в меня всем телом, приоткрывает языком мой рот и проникает внутрь.

И в этот момент во мне что-то ломается. Поток воздуха с шумом вырывается из легких, веки опускаются сами собой, правая ладонь, которая была сжата в плотный кулак, разгибается и ложится на Лизину талию.

Я, должно быть, сошел с ума, раз отвечаю на ее поцелуй.

Лиза обнимает меня за шею, я уже обеими руками держу ее за талию. Мозг в отключке, моим телом управляют только инстинкты. Животные инстинкты. Запускаю ладонь в ее мягкие волосы, в нос снова проникает Лизин запах, и мне хочется стонать от удовольствия. Это чистая нирвана. Моя личная, моя персональная нирвана. Только моя.

Ее губы мягкие, теплые, податливые. Сладкие.

Черт, разве могут губы быть такими сладкими?

Ее ладонь под моим джемпером. Ноготки аккуратно царапают пресс, вызывая по телу волну мурашек. Поцелуй становится неконтролируемым, а сердце грохочет, как бешенное. На инстинктах запускаю ладонь под ее футболку и прохожусь вверх по нежной коже. Внутри все сжимается от наслаждения. Отрываюсь от ее губ и целую лебединую шею. Здесь концентрация ее запаха сильнее, и я просто растворяюсь в этой нирване.

— Я люблю тебя, — шепчет сбивчиво, и эти слова прилетают мне словно обухом по голове.

Я резко останавливаюсь, а через секунду отрываюсь от ее шеи и смотрю в недоумении. Поплывший мозг моментально собирается в кучу, и осознание того, чем мы только что занимались, простреливает меня молнией. В ту же секунду я отталкиваю от себя Лизу.

Твою мать, как я мог целовать Лизу?????

ЛИЗУ!!!!!!!!!!

БЕСТИЮ!!!!!!!!!!!

— Не приближайся ко мне больше, — вытягиваю вперед руку. — Ты просто чокнутая! — повышаю голос почти до крика.

Это просто охренеть можно.

Я.

Целовал.

Лизу.

Ппц…

Мне даже в самом страшном сне такое никогда не могло присниться.

— В чем дело, Миша!? — она тоже переходит на злой крик. — Ты тоже этого хотел! Признайся давай, что ты давно уже этого хотел! Иначе какого хрена ты пошел проверять родство со мной!?

Ее вопрос загоняет меня в тупик. Я понятия не имею, какого хрена пошел проверять родство с ней. Но какой бы ни была причина, я совершенно точно проверял родство с Лизой не для того, чтобы с ней целоваться.

Меня аж передергивает от мыслей о том, что мы только что делали. И как далеко могли зайти.

Твою мать… Чем я только думал????

— Видеть тебя не хочу. Никогда. Это была наша последняя встреча. — Предупреждаю и направляюсь на выход.

— Вали к своей Виолетте, — доносится ее крик из кухни, когда я быстро обуваю ботинки. — Только не забудь рассказать своей девушке, что ты только что изменил ей со мной. Иначе я сделаю это за тебя.

Стерва. Пусть только пикнет, и я точно ее придушу. Надеюсь, она поняла это по тому, как громко я хлопнул дверью.

По дороге в клуб я просто не могу поверить в произошедшее. Снова и снова прокручиваю в голове наш с Лизой поцелуй и отказываюсь верить в него. Я бы легко убедил себя в том, что мне все это причудилось, если бы губы до сих пор не горели адским пламенем.

Прикасаюсь к ним пальцами и закрываю глаза. Еще каких-то 15 минут назад их ласкала Лиза.

Разве это не фантастика?

У входа в свой кабинет я стараюсь успокоиться и перевести дыхание. Виолетта не должна ничего заподозрить. Тихо опускаю дверную ручку, но по горящему ночнику понимаю, что девушка не спит.

— Привет, — едва слышно подает голос. Она уже в постели, но действительно еще не уснула.

— Привет, — прохожу в кабинет и снимаю куртку. — А ты чего не спишь?

— Тебя жду. Где ты был?

Я бросаю взгляд на настенные часы. Почти два ночи. К Илье я уехал, кажется, между девятью и десятью. Виолетта все это время не писала мне и не звонила, хотя, уходя, я не сказал ей, куда направляюсь.

— Ездил к Илье. Это мой друг, я рассказывал тебе про него.

— Помню.

Я раздеваюсь, чтобы лечь в постель, как замечаю на своем животе легкие красные царапины. От Лизиных ногтей.