Взбегаю вверх по ступенькам и сразу иду в ее комнату. Не стучась, опускаю ручку и врываюсь. Запах айвы тут же наполняет легкие, но Лизы нет. Странно. Я не спешу уходить, вдыхаю все глубже и глубже.

Чистый кайф.

Но я должен ее найти, поэтому закрываю дверь и иду искать дальше. Я открываю комнату за комнатой, но Лизы нигде нет. Дохожу до спальни родителей. Немного посомневавшись, опускаю ручку.

Она тут.

У родителей комната совмещена с ванной, и я вижу полоску света из-за прикрытой двери в уборную. Громкий шум воды заглушает остальные звуки, поэтому Лиза не может знать, что я вошел. Странно, что она пошла в ванную родителей. Наверное, подумала, что общей туалетной комнатой на втором этаже могут воспользоваться гости.

Я тихо подхожу к двери и вижу в щель, как Лиза стоит, облокотившись о раковину, в которую бежит вода из крана. Ее плечи трясутся. Плачет.

Хватаюсь рукой за дверной косяк и что есть силы зажмуриваю глаза. Меня рвет на части. Протест рвется наружу, а отрицание реальности уже достигло своего пика.

Глубокий вдох, и я вхожу в ванную.

Лиза вздрагивает. Резко поворачивает на меня заплаканное лицо и тут же становится ко мне спиной, вытирая щеки.

— Что тебе надо? — ее голос звучит глухо.

Я не отвечаю. Не потому что не хочу говорить с ней, а потому что у меня нет ответа на ее вопрос. Я не знаю, что мне надо. Я не знаю, зачем пошел искать ее.

Льющаяся из крана вода нервирует, и я закрываю его. В ту же секунду тишина резко бьет по ушам, и я слышу, как Лиза всхлипывает. Делаю еще шаг и встаю ровно у нее за спиной. Я настолько близко, что чувствую запах ее волос.

Снова проклятый протест. Он судорогой сводит все тело.

Лиза продолжает плакать. Тихо скулит в ладони, плечи дергаются.

— В чем дело, Лиза? — спрашиваю шепотом и разворачиваю к себе.

Я держу ее ладонями чуть выше локтей и жду, что она посмотрит на меня и что-то ответит, но вместо этого Лиза просто утыкается лицом мне в грудь и начинает рыдать еще сильнее. Тонкая рубашка тут же промокает, и я кожей чувствую ее горячие слезы.

Снова протест и отрицание действительности. Снова все кажется ложью.

Моя жизнь — ложь.

Эту неожиданную мысль, только что пришедшую в голову, перебивает Лизин голос:

— Обними меня, — тихо просит.

— Что? — я не сразу понимаю ее слова.

— Обними меня, Миша.

Ее просьба настолько неожиданна, что я мгновение стою в ступоре. Впрочем, все происходящее сейчас — слишком неожиданно.

Я веду ладони от ее предплечий к спине и заключаю Лизу в крепкие объятия. Опускаюсь лбом на ее макушку и спешу вдохнуть запах волос.

И это просто наркотик, который за секунду отправляет меня на седьмое небо. Вот так держать Лизу в своих руках и вдыхать ее запах — моя личная, моя персональная нирвана.

Это лучше, чем марихуана, экстази, героин или любой другой наркотик.

Это лучше, чем шоколадное мороженое, клубника со сливками и сладкая вата.

Это лучше, чем прыжок с парашютом, американские горки и формула один.

Это лучше, чем футбол Криштиану Роналду и Лионеля Месси.

Это лучше, чем секс и оргазм.

Это лучше, чем свобода.

Это лучше, чем жизнь.

Это — моя нирвана.

Я нахожусь в каком-то странном состоянии полутранса. Ее запах полностью проник в легкие и пропитался под кожу. И я не хочу останавливать это.

Лиза продолжает плакать. Сейчас даже еще сильнее. А я вдруг понимаю, что первый раз в жизни обнимаю ее. Сжимаю в руках еще крепче.

— Все могло бы быть по-другому, — говорит сквозь слезы.

Ее слова резко вытаскивают меня из транса, и я распахиваю глаза.

— Что могло бы быть по-другому? — мой голос выходит глухим и севшим.

— Если бы мы встретились не так… — всхлипывает. — А при других обстоятельствах… Все было бы по-другому…

Я не понимаю, о чем она говорит. Я вообще ничего не понимаю. Есть только Лиза в моих руках, ее запах у меня под кожей и протест, который разрывает грудь.

Ее рыдания усиливаются. Лиза уже почти кричит, и я понимаю, что это пора останавливать. Хотя я пребываю сейчас, будто в тумане.

Я нахожу в себе силы подхватить Лизу на руки и заношу ее в комнату. Аккуратно кладу на кровать и хочу уйти за успокоительным, но она хватает меня за шею и прижимает к себе.

— Не уходи, пожалуйста, — просит, заикаясь.