Иду их встречать, как и полагается гостеприимному хозяину. Аж четыре машины стоят у входа.

— Я провожу вас к трупу и убийце, — говорю им.

Удалив запись видеонаблюдения, я лишился доказательства того, что Валеру смертельно ранил именно Кобра, а не, например, я, но на ринге валяется нож с отпечатками. Надеюсь, этого будет достаточно. Еще есть вариант, что он сам признает вину.

Кобра уже очнулся и дрыкается, пытаясь встать. Мой ремень сменяют наручники, несколько полицейских осматривают труп и место преступления.

— Майор Свиридов, — подходит ко мне один из приехавших полицейских. — Что тут произошло?

Я не успеваю открыть рот, как распахивается дверь и в зал залетает отец, а вместе с ним еще три человека. Я узнаю в них папиных сотрудников, которые, насколько мне известно, специализируются на уголовке. Папа все-таки больше по корпоративным спорам и арбитражу. Они все в костюмах и галстуках, что почему-то вызывает у меня смех.

А дальше все, как в тумане. Допрос длится шесть часов. Перед ним отцу и его команде дают на общение со мной полчаса. Я коротко излагаю все, как есть, и они быстро делают пометки в блокнотах, выстраивая линию защиты. У меня четыре адвоката, и по удивленным лицам полицейских я понимаю, что давно у них такого не было.

Я просто разрешил двум знакомым парням померяться силами на ринге в своем клубе — вот легенда для следствия, которую успели сочинить за полчаса папины адвокаты. Никаких нелегальных ставок, никаких подпольных боев, поставленных на поток, никаких скрытых от государства доходов. Я подозреваю, что в соседней комнате из Кобры без единого адвоката в прямом смысле слова выбивают совсем другие показания, а значит, дальше его слово будет против моего слова.

Кому поверит следствие?

Русская рулетка, черт возьми.

По итогам шестичасового допроса, я остаюсь свидетелем в этом деле. С меня берут обязательство о явке и отпускают домой, но я знаю, что в клубе будут проходить обыски. Наверняка вызовут на допросы моих сотрудников. Кобра ведь дал признательные показания и выложил им все, как есть.

— Пап, прости, — тихо говорю, когда мы выходим с допроса. Я не спал всю ночь, пережил жуткий стресс, но на удивление сна нет ни в одном глазу. Адреналин шпарит по венам, как бешеный.

Вместо ответа отец просто крепко меня обнимает.

— Я подвел вас всех… — скулю ему в шею.

— Не говори ерунды. Все будет хорошо, сынок.

— Пап, полно свидетелей… Мои сотрудники, зрители, которые постоянно приходили на бои… Мне завтра же выдвинут обвинение.

— Не выдвинут, — уверенно говорит. — Я все связи подключу. Не переживай, Миша, тебе ничего не грозит. Ты останешься свидетелем.

Отец отлично держится, но я все равно знаю, что он сильно нервничает. Успокаивает меня, вот только кто бы успокоил его самого?

Мы едем к Арсению. По его внешнему виду я понимаю, что он не спал.

— Ну что? — сходу спрашивает, когда видит меня с отцом и еще тремя адвокатами.

— Кобра дал признательные показания, его отправили в сизо. Я пока свидетель.

Сеня облегченно выдыхает.

А дальше мы разрабатываем детальный план. Все мои сотрудники, связанные с ночными боями, — от уборщицы и до главного бухгалтера, принимающего ставки, — не были оформлены официально. Я платил им зарплату в конверте, по штатному расписанию никого из них нет. Они выходили на работу после 9 вечера и только в те дни, когда проходили бои. То есть, с «дневными» законными сотрудниками они не пересекались.

Сеня поедет домой к каждому из них и предупредит никуда не ходить и ничего не говорить. Понятное дело, что если о чем-то знают больше двух человек, то это уже не секрет, но все же есть надежда, что никто из них трепаться не будет. В конце концов, никто не хочет загреметь в тюрьму за соучастие.

Что касается моих дневных сотрудников, то, естественно, они подозревают о том, что происходит в клубе по ночам, но воочию никогда не видели. Доказательств у них тоже не должно быть. Остаются менты, которым я платил взятки. Но за этих ребят я спокоен. Вот уж кто-кто, но они точно не станут трепаться, что брали от меня деньги и покрывали происходящее в клубе.

Зрители? Им тоже грозит определенное наказание за ставки на подобного рода мероприятия. Не думаю, что кто-то из них захочет открыть рот.

Но весь наш план, можно сказать, держится на соплях. Любое неосторожное слово от кого бы то ни было — и вот я уже не свидетель, а подозреваемый. А там недалеко и до обвиняемого. К тому же Кобра выложил все, как есть, а значит, следствие будет копать.

И оно, черт возьми, копает. Меня таскают с одного допроса на другой. В клубе обыски проходят по пятому кругу. Изымают все документы, все компьютеры, все записи с камер видеонаблюдения. Мне еще на руку играет, что у Тигра то ли не было семьи, то ли он не особо с нею общался. В общем, из-за его смерти никто особо не скорбит и не требует наказать всех виновных.