— Проходите, — мурлыкнула девушка. — Ещё не все собрались.

Никон вошёл первым, следом зашёл Кувалда, стараясь вычленить максимум доступной информации. Они оказались в длинном коридоре-прихожей, квартира оказалась как минимум пятикомнатной. Всё выглядело дорого и богато, начиная от дубового паркета и обоев на стенах, заканчивая резной мебелью и фурнитурой. Обувь стояла стройными рядками вдоль стены, и Кувалда заметил среди неё как дорогие туфли из крокодиловой кожи, так и заношенные боты производства местных фабрик, похоже, что народ здесь собирался самый разный, отринув классовые различия.

Исидора проводила их в зал, в котором уже собралось достаточно много народа. Кувалда понял, что сильно недооценил возможное количество бомбистов, особенно, если собрались ещё не все. Было довольно шумно, все общались между собой, смеялись и шутили, кто-то курил возле распахнутого окна, кто-то вальяжно сидел на широком диване, тихонько пел граммофон. Царила атмосфера обычных дружеских посиделок, а не тайного собрания секретного общества революционеров.

Морозов увидел компанию знакомых, подошёл, поздоровался, представил Кувалду. Краснослав представился в ответ, выслушав несколько имён, которые тут же вылетели у него из головы. Знакомые Никона так же быстро потеряли к нему интерес, продолжив дискуссию о важности ежедневного использования зубной нити. Судя по одеждам и манерам, это были мелкопоместные дворяне и разночинцы.

Публика здесь и в самом деле собралась самая разнообразная, но пересекались компании слабо, стараясь держаться поближе к себе подобным. Кувалда увидел нескольких нахмуренных рабочих в кепках и засаленных куртках, которые сидели в углу, искоса поглядывая на всех остальных, заметил студентов, голодных и бледных, которые громко обсуждали предстоящие экзамены и преподавателей. Были и девушки, кроме Исидоры, немного, но были, некоторые глазели на богатеньких дворян, некоторые тихо сидели и ждали.

Кувалда нашёл свободное кресло в углу зала, рядом с поющим граммофоном, и уселся туда, оставив Морозова в компании его знакомых. Граммофон похрипывал и громко шуршал, но песню про ямщика всё равно было приятнее слушать, нежели занудные рассуждения о стоматологии. Он сидел, разглядывал людей и размышлял, что могло заставить таких разных персонажей собраться здесь вместе, тратить выходной день, зачастую единственный, на то, чтобы послушать сладкие речи какого-то замаскированного рептилоида. По всему выходило, что этот рептилоид просто говорил всем то, что они хотели услышать. И это, к сожалению, работало.

А ещё в зале было довольно много обычных горожан, по которым было заметно, что они никак не связаны с подпольем и революционной деятельностью. Какие-нибудь экзальтированные дамочки, увлёкшиеся вдруг социализмом и желающие послушать настоящий самиздат, или старички, желающие горячо подискутировать, попусту сотрясая воздух. Краснослав понял, что если начнётся заварушка, то стрелять придётся крайне аккуратно и точно. Лишние жертвы ему не нужны.

Обзор ему вдруг перекрыла внушительная грудь Исидоры, почти выскакивающая из глубокого декольте. Девушка наклонилась к нему и смущённо улыбнулась.

— Слава, верно? Вы же не заняты? Поможете мне? — произнесла она.

Кувалда был настоящим джентльменом. Он не привык отказывать девушкам в беде.

— Что случилось? — спросил он.

Исидора взяла его за руку, Кувалда встал. Рука у неё оказалась мягкой и тёплой. Она повела его на кухню, и Краснослав заметил злые и завистливые взгляды некоторых гостей.

На кухне они оказались наедине. Капитан увидел стоящие на столе чашки и блюдца, на которых лежали сладости. Тут же, рядом, стояла коробка из-под торта.

— У нас здесь нет слуг, — смущённо улыбнулась девушка. — Мы стараемся всё делать сами, как учит Вольдемар Илларионович. А я такая неловкая!

— Бросьте, Исидора, — сказал Краснослав. — Я помогу. Что нужно сделать?

Девушка вручила ему огромный, угрожающего вида нож.

— Поможете мне нарезать торт? — спросила она. — Я боюсь порезаться.

— Конечно, — произнёс Кувалда, пальцем пробуя лезвие на остроту.

Исидора начала разливать чай по маленьким кружечкам, и Кувалда удивился внезапной атмосфере уюта, воцарившейся на кухне. Он-то пришёл в этот дом резать рептилоидов, а в итоге нарезает тортик к чаю. Он разрезал бечёвку, раскрыл коробку. Внутри покоился высокий торт из красных бисквитов, Никон не поскупился на угощение.

— Ой, это же красный бархат, мой любимый! — воскликнула Исидора и протянула изящный пальчик к посыпке.

Кувалде пришлось легонько шлёпнуть её по пальцам.

— Потерпите, Исидора. Скажите лучше, а Вольдемар Илларионович это кто? — будто невзначай спросил Кувалда, отрезая очередной кусочек.

— Это наш вождь и учитель. Он очень умный, — ответила девушка, чуть обиженно, но Краснослав видел, что на самом деле она не затаила на него зла.

— Интересно с ним познакомиться, — сказал он.