Меч со свистом обрушился мне на голову, и я среагировал инстинктивно — поднял руки, чтобы защититься. Глухо звякнуло по шлему, вдавливая голову в плечи, но удар оказался в несколько раз слабее чем я рассчитывал. А когда волколак снова замахнулся, я понял, что его оружие стало короче на добрых полметра. Артефакт Старших рассек отличную сталь клинка, словно она была картонной.

Враг в растерянности взмахнул укоротившимся оружием, но я уже был рядом — прыгнул вплотную и вонзил кинжал в подбородок, снизу вверх, разрезая мозг и на вылет пробив череп. Тварь, словно не понимая, что уже мертва, сжала меня в когтистых лапах, раздирая кевларовую обшивку бронежилета, но не сумев пробить титановую пластину.

Ребра затрещали, сдавливаемые словно прессом, я с трудом сумел выдернуть руку, и начал остервенело всаживать кинжал в голову и шею твари. Воздух с хрипом выходил из моих легких, я сам рычал как зверь, стараясь выбраться из смертельных объятий. А тварь била подбородком по моему шлему, пытаясь ухватить меня зубами.

Наконец, изловчившись, я уперся левым локтем в шею вожака, отодвинулся и тут же снес противнику голову. Из обрубка вырвалось несколько фонтанчиков крови, заляпав ПНВ, но даже после смерти тварь еще несколько секунд сжимала меня в объятьях. Только отрубив лапу я сумел высвободится и отпрыгнуть в сторону, чтобы увидеть, как остальные разделываются со своими врагами.

Оценив кровавое месиво, я прыгнул на ближайшего волка, насевшего на Лину. Девушка была ранена и с трудом держалась против орудующей булавой твари. У ее ног валялся еще один волк — вероятно тот, кто умудрился ударить мне в спину, но я немедля вернул долг его товарищу. Прыгнул за врага и помня об их живучести перерубил шею.

Не останавливаясь, я превратил оружие в плеть и стегнул по твари в паре метров от меня, пытающейся добить одного из наших. Эффектно отделить голову от туловища не удалось, но язык хлыста намотался на шею врага, и я, уведя его часть в подпространство, дернул оружие назад, заставляя лезвие пройти по кругу. Словно цепная пила, оно без труда врезалось в шею твари, погружаясь все глубже с каждым оборотом, и волк бросил оружие схватившись за рану.

Нерастерявшаяся Лина в то же мгновение подпрыгнула и разможжила врагу череп. Соратник, едва отбивавший атаки, сам воспользовался моментом и в несколько ударов топора отделил голову от тела. Похоже ребята хорошо наловчились сражаться с этими тварями. Если бы не количество противников, они без труда справились бы и без мое помощи.

Обернувшись, я увидел, как Лесник, взяв щит двумя руками, нижним острым концом раскраивает череп последнему из врагов. У его ног валялся сломанный топор, и три туши волков, буквально превращенных в кровавое месиво. На счету остальных — по одному-два. Все в крови, но судя по тому, что держатся на ногах — чужой.

— Это последний? — спросил я, осматриваясь в поисках возможной угрозы.

— Да. — тяжело дыша ответил Лесник. — Но отсюда нужно убираться. Иначе нас догонит другой патруль. Берите все ценное, мне приглянулся двуручник вожака.

— Он его умудрился сломать о нашего гостя. — с ехидной усмешкой сказала Лина, а затем с хрустом вправила собственное плечо. Болтавшаяся плетью рука тут же начала функционировать нормально, и она пошевелила пальцами. Я же чувствовал, как энергия потихоньку стекается в меня, пополняя общий запас.

— Что с твоими ранами, я видел, как тебя задело. — спросил я.

— Пустяки, прошло по касательной. — отмахнулся Лесник, но я отчетливо видел несколько дыр в его кирасе. Крови на нем тоже было больше, чем на остальных. Особенно на лице и подбородке, откуда она стекала словно его тошнило… или если он неаккуратно пил. Совпадение? Не думаю.

— Идем, пока ребята затариваются, посмотрим, что впереди. — переглянувшись с остальными произнес Лесник, в явной попытке увести меня от группы. В этот раз я решил сделать вид что ничего ен вижу и не понимаю. Судя по лицам Лины и еще нескольких бойцов, им нужен был отдых или возможность подкрепиться…

Если они пьют кровь поверженных врагов, кто я такой, чтобы их за это осуждать? Даже дорогие мне люди мучаются кошмарами, стоит мне уснуть рядом. А до разделения с Тали я и вовсе пожирал энергию еще живых людей, лишь бы выжить. Бориса кусал неоднократно, других соратников. Хотя каждый раз это была вынужденная мера, но врагов мне точно было не жаль, так что я отвернулся и пошел следом за Лесником.

— Стая уже знает, что мы здесь. — заметил глава отряда, когда мы замерли на перекрестке. — Вон там, ниже по дороге, комплекс, который они заняли. Согнали туда всех выживших, кого поймали. Несколько сотен. Никто оттуда не возвращался, но сомневаюсь, что с ними делают что-то хорошее.

— Почему вы тогда сами их не атакуете? Освободить выживших, устранить угрозу? — спросил я, но Лесник лишь вздохнул.

— Их слишком много. Нам повезло, что наткнулись на маленький патрульный отряд, обычно их в два-три раза больше. Но и так далеко они не заходят… обычно. — снова хмыкнув произнес собеседник и повернулся ко мне. — Они точно знают где наше поселение, но нас защищают старые толстые стены и решетки, оставшиеся еще с девяностых. Такую оборону нахрапом не возьмешь, а ничего мощнее автоматов и ружей у них нет.