Ага.

По завершении разговора я немного взгрустнул. Но совсем немного. Уж скоро, скоро я вернусь к вам, печалью не тумань глаза…

И я заказал номер Бориса Васильевича. Он просил связаться, как приеду в Париж. Телефон дал. Вот я и связываюсь. Других планов у меня всё равно нет.

Спасский и здоровьем поинтересовался, и как долетел, и как устроился, а потом позвал на ужин в узком кругу парижских друзей. Просил непременно быть. Указал адрес. Небольшой ресторанчик, для парижан, а не для туристов.

Хорошо, сказал я. Буду.

Но до назначенного времени у меня было четыре часа. Четыре с половиной, если точно.

Ситуация: советский студент оказался в Париже. Городе мечты. И что ему делать четыре часа?

Уж точно не бездарно сидеть в гостинице.

И я вышел из номера.

У стойки портье меня взял в полон гражданин лет семидесяти. Представился графом Перовским и предложил услуги гида. Его русский был старомоден, видно, классический эмигрантский, но я ответил по-немецки, полагая, что граф язык этот должен знать превосходно. Спросил, как он представляет эту экскурсию.

Экзамен он выдержал, ответил на немецком (опять же старомодном) что у него автомобиль, и он покажет мне Париж для русского от русского. Пятьдесят франков в час.

Сошлись на тридцати — я хоть и не француз, но торговаться в Париже просто необходимо. Хотя мне думается, он и двадцати франкам был бы рад.

Впрочем, экскурсия меня не разочаровала. Посмотрели Улицу Могильщиков, улицу Феру, улицу Старой Голубятни, монастырь Кармелиток и прочие мушкетерские места. Граф, между прочим, заметил, что по нынешним временам мушкетеры отнюдь не благородные господа, отнюдь. Тот же Атос, солдат и опытный фехтовальщик, вызывает на дуэль юного штатского провинциала, где же тут благородство? Тем более, что провинциал, нечаянно толкнувший Атоса, извинился раз, извинился два, но Атосу этого мало. Очевидно хочет убить юношу. И Портос, и Арамис туда же. Дуэль профессионала с неопытным, юным провинциалом — велик ли подвиг?

Я слушал, а сам вспоминал разговор со Спасским в Джалу. Случайное совпадение? Или этого графа-чичероне подослал Спасский? Откуда он знал, что я остановлюсь в этом отеле? Положим, прежде он, как советский человек, тоже здесь останавливался по настойчивой рекомендации посольства. Почти наверное. Но сомнения остаются. Атос, вызывающий провинциала на дуэль за пустяковую оплошность, за которую тот, к тому же извинился… К чему граф это сказал?

Экскурсия окончилась у ресторанчика «Мушкетон». Того самого, где назначил встречу Спасский. Нет, здесь ничего подозрительного, я сам назвал конечную точку и время, вот граф меня и привёз.

Расплатился. Граф намекнул, что нужно бы прибавить. Вот что Париж делает с цветом русской аристократии!

И я распрощался с графом.

«Мушкетон» — на вывеске был изображен толстый счастливый буржуа, держащий в одной руке вилку с наколотой котлеткой или чем-то вроде, а в другой — бутылку вина. И надпись, гласившая, что ресторанчик сей ведет начало с тысяча восемьсот сорок седьмого года, и что основал его господин Дюма.

Это уже система, да.

В ресторанчике было два зала: большой, он же общий, и малый, для компаний, желающих отдохнуть наособицу.

Меня провели в малый.

Я ждал, что людей будет немного, но что так немного… В зале был только сам Борис Васильевич и дама неопределенных лет, может, пятидесяти, может, семидесяти. Скорее последнее, здесь люди часто выглядят моложе своих лет, и редко — старше, особенно люди, не стоящие у станка и не окучивающие картофель в поле.

— Нет, Михаил, гости будут, но чуть позже. А пока позвольте представить вас: Михаил Чижик, кавалер Ордена Капитанов Ливийской Революции, комсомолец, композитор и музыкант, а также новая шахматная звезда. Можно сказать — сверхновая!

Я поклонился малым поклоном, как принято кланяться малознакомым дамам. Ну, было принято. До революции. Гимназистов учили, а уж юнкеров и подавно. А сейчас — людей искусства. Чтобы на сцене в образе князя Болконского в кулак не сморкались.

— Баронесса фон Тольтц, — представил даму Спасский и посмотрел на меня, ожидая реакцию.

Ну, какая может быть реакция. Руку баронессе я целовать не стал, да она и не протянула руки.

— Я вас оставлю. Пойду, распоряжусь… Михаил, вы какое вино пьете? Или сразу водку?

— Воду, если можно. Перье, или какая во Франции вода есть. Или боржом.

И Спасский нас покинул.

Устроил, понимаешь, тет-а-тет. Конспиративную встречу.

— Вы, Михаил, вижу, в недоумении, — начала баронесса. По-русски начала.

— Не то, чтобы в полном, госпожа баронесса, но да.

— Моя девичья фамилия — Соколова-Бельская, — сказала она. — И Маша, Мария Александровна, твоя мать — моя дочь.

— А я, стало быть, ваш внук, госпожа баронесса?

— Да, без сомнения, — подтвердила баронесса. — Ты вылитая копия своего деда.