Шрифт:
Проверкой занималась лишь часть ВЦА, остальные ресурсы агрегата по-прежнему управляли кораблём.
Спидометр показывал уже семьдесят сантисветов. Потом подскочил до девяноста девяти. И, наконец, уперся в сотню. Скорость света! Вот тебе и затормозили!
Придется Горбулёву поработать, и поработать изрядно. Обслуживание Цифруши – это прерогатива группы числовиков. Бортмеханики могут помочь только откручиванием винтиков. Блок протеев подать-принести, ещё что-нибудь в том же роде. Числовики – работники умственного труда, и все свои действия осуществляют преимущественно мысленно. У бортмехаников же весь ум в руки уходит…
Семь минут прошли.
И шестнадцать секунд прошли.
И четыре десятые тоже.
Цифруша должен был представить результаты проверки первого уровня, но и экран, и печатный агрегат молчали.
«Вывести скорость в сантисветах» – приказал Командор.
Тут же на экране появилось новое табло. 100.0000 – вот вам! Вековая мечта человечества, скорость света – достигнута!
Правда, тут же она упала на одну десятитысячную сантисвета 99.9999. На триста метров в секунду. Надо же! Потом ещё на одну десятитысячную. Потом ещё. Межзвёздник не трактор, быстро остановиться не может.
Девятки на табло производили впечатление странное.
Когда и полчаса спустя Цифруша, несмотря на двукратное напоминание, так и не представил рапорт об итогах проверки первого уровня, стало ясно даже бортмеханику: летели, летели – и залетели…
2
Межзвёздный крейсер «Королёв» строили опытные люди. Мудрые. Потомственные корабелы. Протеи дублировались не только другими протеями, это само собой. В ход шли и дедовские приёмы, и прадедовские. Например, связь. Радиоволны – раз, оптотелефоны – два, а ещё звуковые трубы, где позволяли условия. Были, напротив, установлены и новинки. Последнее слово теоретической физики и экспериментального производства.
Цифрушу дублировал Гравитационный Центральный Аппарат. Не полностью дублировал, многого гравитационный центральный аппарат не умел, не успели научить. Но управлять гатрамонной камерой мог.
Да и механики было на межзвёзднике изрядно. И она не подвела. Не зря проводились учения и тренировки с имитацией отказа ЦВА и выходом из строя тех или иных электронных систем с переключением на Гравитационный Центральный Аппарат, коротко – Гравицап. Не зря Фомин сотоварищи держали механику в образцовом порядке, не жалея ни рук, ни колен.
Во всяком случае, в Систему «Королёв» прибыл и в системе же затормозил до ньютоновских скоростей.
С нас и этого довольно.
3
– Однако… – Белопольский склонил голову и снова посмотрел на экран.
Изображение не изменилось. Тускло-багровый круглый шар величиной с яблоко. – И это – Нептун?
– Откуда мне знать, – Фомин повернул микровинт, пытаясь улучшить резкость, но проку вышло чуть. Видно, и без того резкость достаточная, а что рельефа никаких не видно, то ведь и нет его, рельефа, газовый пузырь, что взять. К тому же до предполагаемого владыки морей было неблизко, корабельный же «Галилей» предназначался более для ориентации в пространстве, нежели для глубоких научных исследований. – Моё дело навести на заданную точку, а уж чем точка обернется – пардон…
– Да, да, – не очень и слушая Фомина, астроном застрочил карандашом по бумаге. Фомин вздохнул и пошёл прочь. Считать на бумажке – дело канительное, требующее полной самоотдачи и сосредоточенности. Бортмеханик помочь здесь бессилен, может только помешать.
«Королёв» дрейфовал к Солнцу, дрейфовал медленно, неспешно. Куда спешить? В смысле – в какую сторону?
На Землю, понятно.
Ноги сами принесли Фомина на смотровую площадку. Звёзды, звёзды – и все неизвестные! Ни тебе Большой Медведицы, ни даже Малой.
Одна звезда яркая, не точка, а крохотный диск – Солнце. Будем считать – Солнце, а сомневающиеся пусть помолчат.
Взяв Солнце за точку отсчета, штурманская группа стала искать всё остальное. Находят потихоньку, но астрономы подпускают сомнение – какие-то не такие планеты. И взаиморасположение небесных светил их смущает. Не должно так быть – по расчётам.
Больше всего удивила парочка Земля – Луна. Настолько удивила, что, вместо того, чтобы на всех парах отправиться домой, они решили провести несколько дней здесь. Осмотреться. Разобраться в новой космогонии.
Главным, конечно, было другое. Положим, долетят они до Земли. А ну, как нас там не ждут? Просто некому ждать?
Фомин раскрыл рундук, достал из особого футляра бинокль. Хороший, сорокакратный, с механизмом компенсации дрожания рук. Для людей, соскучившихся по дому, незаменимая вещь.
Он поглядел в бинокль. Землю видно, но если не знать, что это Земля, так и не догадаешься никогда. Возможно, он и не на Землю смотрит вовсе, а на какую-нибудь новую планету. А где ж Марс? Астрономы опять же говорят – вон где, дальше от Солнца на семнадцать миллионов километров, нежели прежний Марс в апогелии. Обозначился, и довольно. Он хотел положить бинокль обратно, как вдруг увидел двигающуюся точку.