Блондинка пустым взглядом уставилась на все еще подергивающиеся трупы собак. До чего же живучие гадины…

– Не бойтесь. Они уже никому не причинят вреда, – сказал я. – А вы бы шли домой. Ну, или куда-нибудь в безопасное место. Вдруг тут еще какая-нибудь хрень шастает.

– Это мои собаки, – вдруг хриплым монотонным голосом произнесла она, продолжая шагать вперед. Только сейчас я заметил, что она босая, а ноги исцарапаны в кровь до самых колен. – Султан. Кара… Они ночью будто взбесились. Сашу загрызли, мужа моего. Павлика. Аленку… А меня почему-то не тронули.

У меня в горле сжался горький комок, в голову снова полезли страшные мысли. У меня ведь и у самого дочка где-то здесь, в городе. И если волна этого кошмара докатилась и на другой берег, то…

Остается, конечно, надежда на уговор с Козлоногим. Но вся та встреча в подвале морга настолько сюрреалистична, что кажется сном. Я не успокоюсь, пока своими глазами не увижу Лиску живой и здоровой.

Где-то хлопнула подъездная дверь.

– Ира! – истошный женский крик неприятно резанул по ушам.

К блондинке, размахивая руками, неслась полная пожилая женщина. Добежала, обхватила в охапку, зарыдали вместе. Еще немного – и во двор из ближайшего подъезда потянулись еще какие-то люди. Вскоре их во дворе собралось десятка два-три, не меньше. Кто-то подтягивался поближе, но остальные предпочитали разглядывать место побоища издалека.

Как я и думал. Прятались все. А я, получается, в ловушку попал. Хоть бы кто из окна крикнул, предупредил!

– Ты как, парень? Сильно подрали? – поинтересовался подошедший ко мне мужик лет пятидесяти. – Давай посмотрю, может, перевязать надо. Я врач.

– Да нет, ерунда.

– Да как же ерунда! Я же видел, они тебя повалили. Одна, кажется, в ногу вцепилась.

– Отделался легким испугом, – попытался отшутится я, осторожно поднимаясь со скамейки. – Штаны только порвали.

Не буду же я сейчас рассказывать первому встречному про все пережитое этой ночью. Вряд ли кто-то разглядел мою схватку с собаками во всех подробностях – до ближайших окон метров двадцать, обзор загораживают деревья, грибок песочницы. Клинок разве что могли заметить. Хотя при дневном свете он не такой уж яркий…

Правая нога ниже колена по-прежнему не слушалась и была как чужая. Но вставать на нее было вполне реально. Интересно, сколько времени понадобится амальгаме, чтобы полностью вылечить такую рану?

Перед глазами всплыла подсказка. Снова схема моего тела, подсвеченная область. И прогресс-бар, заполненный едва ли на четверть.

Зар-раза! Придется подождать. Но и светиться лишний раз перед незнакомыми людьми не хочется. Будет слишком много вопросов.

– Ух, кровищи-то сколько! – присвистнул другой мужик, присев на корточки над телами собак, чтобы разглядеть их получше. – Чем это ты их?

Я не ответил. Стянул со спины рюкзак, порылся в нем. В очередной раз шепотом выругался. Помню же, что брал в больницу полотенце. Кажется, забыл в палате.

– Может, все-таки помощь нужна? – спросил тот, кто назвался врачом.

– Нет. Мне домой надо. Дочка у меня… Но сначала, конечно, смыть бы гадостью всю эту…

Я брезгливо коснулся края джинсовки, угвазданной кровью. Футболка под ней была не лучше – на животе тоже было липкое темное пятно.

– Пойдем, ко мне зайдем. У меня квартира на первом.

– Спасибо, я…

– Пойдем, пойдем, – настойчиво повторил мужик. – Нечего тут отсвечивать.

Наткнувшись на его цепкий взгляд, я понял, что лучше согласиться. Мужик был непрост. В отличие от остальных собравшихся зевак, он не истерил, был собран и внимателен. Рядом с ним мне даже самому становилось как-то спокойнее.

– Туда, – указал он на дорожку между клумбами с пышно цветущими георгинами. – Второй подъезд.

– Вы и правда врач? – спросил я, следуя за ним и стараясь поменьше хромать.

Получалось хреново. Нога не просто онемела – стопа совершенно не слушалась, волоклась, будто тряпичная. Амальгама раз за разом выдавала какое-то тревожно мигающее предупреждение, но пришлось его смахивать. Сам понимаю, что нужно отлежаться где-нибудь, не мешать заживлению. Но пока не могу.

– Врач, – кивнул мужик и, видя, что мне тяжело идти, позволил опереться на плечо. Ростом он был сильно ниже и худощавый на вид, но оказался удивительно крепким. – Хирург. Шаль Константин Игоревич. Восемнадцать лет отработал в четвертой больнице, в травматологическом отделении. Это тут, недалеко.