— Давайте я вам официально представлюсь. Так будет проще.

— Слушаю.

— Я начальник первого Управления НКВД. Старший майор Фитин Павел Михайлович.

Мы проехали мимо постового, который, взглянув на номера машины, отдал честь.

— Мне ничего не говорит вся эту нумерация.

— Внешняя разведка, — Фитин косо на меня взглянул. — Так понятнее?

— Не очень.

— Эх, какой вы темный человек. Наш отдел готовит и руководит легальными и нелегальными разведчиками, которые работают за рубежом.

— Теперь ясно. А я тут при чем? Я сапер.

— Это же вы предложили товарищу Сталину идею с рассылкой почтовых бомб?

— Товарищ Фитин, а можно взглянуть на ваши документы? — я напрягся.

— Да, разумеется.

Майор припарковался на улице Горького. Достал из внутреннего кармана красное удостоверение. Я сверил фотографию, прочитал должность. Да, все сходилось.

— И это правильно! — многозначительно покивал Фитин — В нашем деле не доверяй и проверяй. Плюс вам в личное дело, товарищ Соловьев. Так вот, Судоплатов сообщил мне, что такая бомба почти готова.

— Так и есть.

— Принято решение о запуске специальной операции по рассылке почтовых бомб по домашним адресам фашистских бонз.

— А что так резко? — удивился я.

Фитин замялся, протер руль руками.

— Вчера товарищу Сталину доложили детали гибели Зои Космодемьянской. Вы наверное, не знаете… Фашисты зверски пытали и казнили нашу советскую девушку, которая попал в плен 197-й дивизии немцев. В ходе последних боев наши войска захватили документы штаба дивизии… Там обнаружились ужасные фотографии.

Вот же… Я чуть не выругался. Поменял, называется, историю…

— Принято решение об акции возмездия.

— Ну мы сегодня постараемся закончить с бомбой — там почти все готово.

— Этого мало!

— Что же вам еще надо?

— Вы. И ваша супруга.

— Вера?

— Принято решение разослать бомбы из Швеции. Разом. Около ста сорока адресов. Работа большая, трудная… Но в Стокгольме у нас есть наша действующая резидентура в посольстве.

— Резидентура?

— Да. Предлагаю вам пройти подготовку в нашем Управлении и отправиться в Швецию.

— Нелегально?

— Пока не знаю. Возможно, под дипломатическим прикрытием. Это решение будет принято позже. Кстати, во много по результатам вашей учебы.

Я выпал в осадок. Вот это поворот!

— Но я был прикомандирован к комфронта. Что скажет Кирпнонос? И зачем вам Вера?

— Семейные пары работают лучше. Вызывают меньше подозрения. С Кирпоносом мы все решим, офорим ваш перевод с сохранением званий в наркомат. Ну что? Хотите послужить Родине? Так сказать на тайном фронте?

Тут я задумался. Серьезно так. Нет, ну какой из меня разведчик? Да и Веру тащить в Швеции… Она же врач! А в Стокгольме поди фашист на фашисте и фашистом погоняет. Ладно сам засыплюсь. А если и ее подведу под монастырь? Нет, надо отказываться. Или лучше сначала обсудить с женой?

— Мне необходимо посоветоваться с супругой.

— Разумеется, — Фитин врубил первую передачу, эмка мягко покатилась по снежным ухабам.

Дома по-прежнему пусто и неинтересно. Я даже чай не стал себе заваривать. Помылся под душем, что было всё ещё весьма непривычно, почистил зубы — и в люлю. Пробовал перед сном книжку почитать, но полистал и бросил. Даже не запомнил как называется.

Не, надо что-то с собой делать, не дело это. Вера всё равно вернется, куда она денется? Да и я не пацан шестнадцатилетний, переживать днем и ночью. Заварил чайку свежего, чтобы взбодриться, бутербродиков нарубил. Душевно позавтракал. Побрился, зубы почистил, бельишко свежее надел — и на улицу. Три минуты до назначенного срока осталось. Это мы с водилой договорились, когда забирать меня. А что, вырос в чинах, какую-никакую машинку дали. Старенькая «эмка», видно, что не на приколе в гараже стояла, а мне какая разница? Едет, над головой крыша, из окна не дует, седушка целая, пружины в задницу не впиваются. И думать не надо, как добираться.

Сегодняшние испытания прошли почти на «ура». Даже мелкие недочеты устранены, бомба готова. Примерно сто грамм в тротиловом эквиваленте, сносит головы всем манекенам в радиусе десяти метров. Даже фотографии приложены. Мастера в НКВД — не мне чета. Работают быстро, качественно, с выдумкой. Прямо одно удовольствие.

Делать нечего. Подписываем акт об испытаниях. Берем «пустой» образец, фотографии, нашу копию акта — едем на Лубянку. На доклад зовет сам нарком.

Я даже рот открыл. В кабинете Берии был не только сам хозяин, но и Старинов с Фитиным. С Ильей мы обнялись, с остальными поручкались.