Два месяца мы изучали карты и города, смотрели ситуации съема гостиниц, решали головоломки с транспортом. И отвечали на вопросы, как добраться из пункта А в пункт Б. Гуляя по городу, я изучала его во всем разнообразии, а затем вечером за ужином задавала вопросы. Сестры таскали меня повсюду, знакомили с друзьями, местами, ситуациями и скоро я вполне уверенно ощутила себя полноценной горожанкой.

Но у этой светлой стороны была и обратная. Темная. Арктики. Словно раковая опухоль, они отражались в структуре города, неприметно, но во всем. Начиная от кураторства женских школ, где происходил первоначальный отбор и заканчивая выбором людей на ключевые места во всех мало-мальски серьезных структурах. Девочкам повезло, их школа была не интересна их куратору. Он нечасто заявлялся в город, и еще реже бывал в школе. Слухи рассказывали, что у этого арктика была какая-то необычная история с таухуа, которая закончилась плохо, и с тех пор он сошел с ума и не интересовался ими. И совсем врали, говоря, что бессмертный распустил собственный гарем. Людям нужны хорошие сказки, они давали надежду. И существенную добавку к зарплате руководства школы, так как устроить своих дочерей в нее желающих не было конца.

Никто толком не знал, что уж такого делали арктики с таухуа, но однажды между сестрами разгорелась полемика.

– Ты понимаешь, они ровным счетом ничего с ними не делают. Они приходят в школы, выбирают самых прекрасных и водят гулять. А потом эти девушки выходят замуж, и, заметь, весьма успешно, – просвещала меня Соня, пока мы устроили косметические посиделки перед вечеринкой.

– Если уж ничего такого, то зачем тогда им так много? – Юлия не верила, что все так невинно. – Я знаю, что те, кто побывал в «Горящей шишке», вылетают из универа.

–Ага, на метле.

– И ты, и ты – Юлия пригрозила нам кулаком. – Туда ни ногой! И ничем другим тоже!

– Это вам ректоры запрещают, чтобы не потерять ценные кадры. А что делать тем, кто не такой умный? В жизни не устроишься, – Соня показала язык сестре.

Я пилила ногти и помалкивала.

– Сонька, убью, если узнаю. В прошлом месяце Ирка из параллели оказалась в больнице. И до сих пор не выписалась.

– Ну так может с чем перебрала, а? Экстази, грибочки. Знаешь, мы не такие.

– Ты теперь студент, без глупостей.

Юлия встала, прошла на кухню и оттуда загремела посудой. Соня улыбнулась мне. Ей очень нравилась роль шефства.

– Она на самом деле не строгая, – сообщила она. – Переживает из-за отъезда. Знаешь, слухи разные, болтают.

В целом мне было не важно, что болтают. Вчера Юлия защитила диплом и сегодня в ночь улетала к родителем. Ее отъезд и защита совпали с поступлением Сони в универ, и мы решили собраться с другими их подружками и отпраздновать столько событий разом. Я тоже улетала завтра. Все мои документы и другие посылки были готовы, вещи собраны.

– А, знаешь, говорят, что они высасывают из таухуа силу, – Соня понизила голос, и мрачно зашипела. – Типа вампиров. Только без кровищи. И поэтому, когда они так делают, те становятся сами, как вампирши. Хотят еще и еще. И еще.

– Ага, денег и бриллиантов они хотят, – послышался голос Юлии из кухни.

Соня растопырила пальцы, изображая кровопийцу. Выпячивая нижний подбородок и обнажив ряд верхних зубов.

– У-а-а-а-а-ха-ха-ха-а.

– Но ведь, они бывают не только в ночных клубах? – поинтересовалась я, даже не представляя, какой будет реакция у девчонок, если они узнают, как мне хотелось бы встретиться хотя бы с одним из них. Нужно.

Вряд ли они поймут меня и тем более не поверят, что я жила с ними с рождения. И никаким вампиром я не стала. Хотя отец Кирилл рассмеялся бы и сказал своим густым басом: «Это мы тебя у боженьки отмолили, Макс. И за это, Макс, у тебя стручок и не вырос». Так он мне объяснял в семь лет, где мой перец между ног, и почему он, поганец, не растет.

– Не знаю. Они везде вообще-то. Их легко отличить, – Соня пожала плечами. – Красивые, как греческие скульптуры или боги. Только живые. Эх, мне бы одного хотя бы.

Юлия высунулась из кухни и погрозила нам, но уже большой сковородой.

– Все, иди картошку чистить, озабоченная, – приказала она Соне, а затем строго посмотрела в мою сторону. – Давай доставай скатерть и тарелки из шкафа. Готовиться надо. А не дурки свои девичьи фантазией забивать. Нашли о ком думать.

– У-а-а-а-а-ха-ха-ха-а, – заголосили мы разом.

Военно-медицинский институт никогда не сталкивался с подобными симптомами. Травмы были одинаковыми: воспаление твердых и мягких мозговых оболочек, обширные ожоги внутренних органов. И чем более «мокрым» являлся орган, тем сильнее был ожог. При этом волдыри покрывали органы не целиком, а на поверхности. Но везде – на мозговых оболочках, на сердечной сорочке, на эндотелии крупных сосудов.

У прапорщика Ахметова не наблюдалось улучшений. Внутри образовались многочисленные тромбы, которые и привели к инфаркту. Несмотря на усилия врачей, бедолага скончался. У рядового Турина развивался перикардит, жидкости вокруг сердца имелось мало, и шансы на выживание повыше.

Ниршан восстановился быстро. Спустя три месяца он был практически здоров, за исключением неврологических симптомов, похожих на приступы алкогольного опьянения с сильной психоэмоциональной неустойчивостью. Те должны были пройти через пару месяцев.