— Тоже рада тебя видеть, — прошептала я Финчу, который откинулся назад и смотрел на меня. — Не могу дождаться, чтобы рассказать тебе о мире фейри, но сначала мне нужно увидеться с мамой.

Он отпустил мою шею и показал: «Мама сильно кричала. Это было страшно».

— Уверена, так оно и было. Мы собираемся помочь ей поправиться, не правда ли?

Он кивнул и свернулся калачиком на моей шее. Я держала его, пока шла к кровати и ложилась лицом к матери. Я нашла её руку и держала, пока она отходила от действия препаратов в её организме.

— Джесси? — прохрипела мама.

Мои глаза распахнулись, и я посмотрела в её красные, поблекшие глаза.

— Привет, мама.

Слеза просочилась из угла её глаза и исчезла в волосах.

— Ты на самом деле здесь?

Я сжала её руку.

— Да.

Она пару раз моргнула, пытаясь стряхнуть эффект успокоительного. Затем она перекатилась на бок и слабо обняла меня.

— Мне снился сон о тебе и Калебе. Только он не был ребёнком. Он был молодым мужчиной, и он…

Она откинула голову назад и уставилась на меня глазами полными горя и ужаса.

— Калеб не умер. Мой мальчик жив.

— Да.

Было трудно говорить из-за комка, застрявшего в горле. Беспомощность охватила меня, когда моя мать начала трястись и выть, как раненое животное.

Потом появился отец. Он скользнул на кровать с другой стороны и заключил её в объятия. Громкие рыдания сотрясали её тело, и он бормотал ей успокаивающим голосом, пока она, наконец, не успокоилась и её крики не превратились в икоту. За этот год я прошла через многое, но ничего не было тяжелее, чем наблюдать, как моя сильная мать разваливается на части.

— Мне стоит уйти? — прошептала я ему.

— Нет, — скрипящим голосом сказала мама.

Она потянулась ко мне, и я взяла её дрожащую руку.

Мы втроём лежали так больше часа. Мама перестала икать, и её дыхание пришло в норму. Только когда я подумала, что она уснула, она заговорила.

— Как давно ты знаешь, Патрик?

— Память вернулась за две недели до того, как ты покинула больницу, — мягко сказал ей папа.

Она откинулась назад и взглянула на него.

— Как ты мог не сказать мне?

— Каролина, ты слышала, что сказали доктора. Никакого стресса или чего-то, что может вызвать рецидив. Это сильно меня подкосило, когда память вернулась, я не мог подвергнуть тебя этому, пока ты не будешь готова. Я решил, что будет лучше подождать, пока твоя память не вернется самостоятельно.

Мама надолго замолчала.

— А Джесси? Как давно она знает?

Папы встретился со мной взглядом, и я сказала:

— Я была с ним, когда он вспомнил.

Она перевернулась на спину и, приподнявшись, откинулась на подушки. Её лицо было исчерчено и залито слезами, а глаза были красными. Она использовала край простыни, чтобы вытереть влагу с лица, и прижала подушку к груди. Мы с папой молчали, ожидая, как она отреагирует.

Мама смотрела прямо перед собой, как будто видела что-то, что мы не могли.

— Я знала, что он был жив. Мой малыш. Мой Калеб, — она взглянула на меня. — Когда он родился, у него были мои волосы, но я сказала, что он будет выглядеть в точности как его отец, когда подрастёт. Я была права.

— Я знаю. Папа показал мне свои фотографии в юности. Они могли бы быть близнецами.

Она держала подушку в удушающем захвате.

— Они украли моего малыша и пытались заставить меня поверить, что он мёртв. Затем они превратили его в одного из них. Почему? Почему они забрали моего Калеба?

— Я не знаю, — голос моего отца был мягким, скрывая агонию в его глазах.

Я смахнула слёзы, текущие по моим щекам. Мою грудь словно сдавливала раскалённая металлическая решетка, и всё, что я могла делать, это смотреть, как страдают мои родители.

— Благая королева сделала это. Она украла его и вырастила как своего ребёнка, — мама продолжила, как будто папа ничего не говорил. — Неужели она думала, что мы не узнаем собственного сына, когда увидим его?

— Может быть, поэтому она не хотела, чтобы он приходил в этот мир, — сказала я, припоминая разговор, который у меня был с Принцем Рисом. — Когда он отказался оставаться в Благом Дворе, она, вероятно, понадеялась, что достаточно изменила его, так что вы не увидите никакого сходства. Я хочу сказать, я знаю его, и я не видела этого сходства, пока папа не указал мне.

Как только мои слова покинули рот, я знала, что облажалась. Мы с папой не говорили о Принце Рисе рядом с мамой, в том числе о моей дружбе с ним.

Мама уставилась на меня.

— Ты его знаешь?

— Мы с ним разговаривали пару раз, но не сказала бы, что я хорошо его знаю.

Она потянулась, чтобы взять меня за руку.

— Какой он? О чём вы говорили?

— Он милый, и это в основном была пустая болтовня. Он узнал, что я была охотником, и хотел послушать про это. Он немного говорил о своей жизни в Благом Дворе, — я сделала паузу. — Из того, что он говорил, у него было счастливое детство.