Динозавры не могли предотвратить свою безвременную кончину. Тот метеорит должен был упасть на Землю, несмотря ни на что. Звезды не могут удержаться от того, чтобы не сгореть. Каждый свет в небе в конце концов исчезнет и умрет. Это неизбежность, которая не может и не будет остановлена. Мое положение столь же беспомощно, когда я обнаруживаю, что падаю, кувыркаясь в гигантскую зияющую дыру в земле с надписью: «Осторожно: этот путь ведет к разбитому сердцу».

Дэшил издает ровный, слышимый вздох, и его тепло скользит по коже у основания моей шеи — воздух, который был внутри него, прикасается и ласкает меня. Святой, бл*дь, Христос, я обречена.

— Не знал, что ты разбираешься в психологии, — бормочет он.

— А я и не разбираюсь.

Парень улыбается до такой степени, что на его правой щеке появляется ямочка, шокирующая меня до чертиков. У Дэшила Ловетта ямочка на щеке. Благословенная ямочка на щеке? Как может судьба быть такой жестокой?

— Ты, кажется, много знаешь о моих мотивах для человека, который не разбирается в психологии. — Он втягивает нижнюю губу в рот, затем медленно отпускает ее.

Я ловлю, как мелькает кончик его языка, и меня тащит обратно к капоту машины Пакса, к его губам, обрушивающимся на мои, его языку, исследующему мой рот, его рукам в моих волосах и моему сердцу бешено колотящемуся о грудную клетку.

«Он такой же, как Джейсон. Как Кевин. Он употребляет. Ты никогда ничего не будешь значить для него».

Предупреждающий голос в моей голове прав. Если Дэш вводит этот яд в свое тело, значит, он сам и есть яд. Я впиваюсь ногтями в дверной косяк, изо всех сил стараясь придать своему голосу хоть какую-то властность.

— Тебе нужно домой, Дэш.

— А что, если я злился на тебя, потому что чувствовал себя глупо? — выпаливает он. — Послушай, я знаю, о чем ты думаешь.

Это уже интересно.

— И о чем же?

— Что я наркоман. — Он говорит это так легко, как будто слово «наркоман» — не проблемное слово, а я содрогаюсь от него.

— Хочешь сказать, что это не так?

Парень моргает. Упирается бедром в дверной косяк, перенося свой вес. Он смотрит мне в глаза, действительно смотрит в них, а потом говорит:

— Не так, как ты думаешь. Я никогда не прикасаюсь к действительно тяжелым вещам. У меня много пороков, но ничего серьезного. Я не трахаюсь с дерьмом, которое в конечном итоге трахнет меня в ответ.

— Значит, ты солгал?

— Приукрасил правду, — возражает он. — Я был зол.

И я должна ему поверить? Наркоманы склонны лгать. Они очень хороши в этом. Джейсон мог бы убедить мою маму, что небо почти все дни недели зеленое. Стоя там, перед теми надгробиями, я поверила Дэшу. Если бы я потратила какое-то значительное количество времени на то, чтобы сложить все причины, по которым мне не следует верить ему сейчас, но тогда бы стояла в дверном проеме до рассвета. Но... негодование наполняет мои вены, когда делаю шаг назад, открывая дверь в свою комнату немного шире. Глаза Дэшила слегка расширяются — очевидно, он не ожидал, что я поверю ему на слово.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Что? Ты хочешь, чтобы я в четвертый раз велела тебе идти домой? — В идеальном мире парень бы развернулся, прошел по коридору и вышел из академии. Он бы ушел и не оглядывался.

— Я могу войти?

Олдермен сдерет с меня шкуру за это, если узнает.

— Да. Можешь войти. На минутку. — Я подчеркиваю последнюю часть.

Дэш не признает ограничения по времени, которое я установила для нашей полуночной встречи. Он входит в мою крошечную комнатку, словно в бальный зал большого поместья, высоко подняв голову, надменно сжав челюсти, как будто готов встретиться лицом к лицу с элитой Восточного побережья.

Титулованная, богатая, самоуверенная энергия, исходящая от него, когда Дэшил осматривает мою скромную, жалкую спальню, заставляет меня захотеть нырнуть под одеяло и исчезнуть. Но он, кажется, не замечает, как мне неловко. Дэш указывает на край моей кровати, подняв обе брови. Его волосы все еще мокрые, зачесанные назад, но теперь пара длинных, грязных светлых прядей упала ему на лицо.

— Не возражаешь, если я?..

Так вежливо. Ха! Хорошая шутка.

Он делает то, что хочет. Говорит, что хочет. Берет то, что хочет. Какая разница, если я откажу в его просьбе? Он все равно сделал бы это с плутовской ухмылкой на лице, поэтому Дэшил Ловетт за свою жизнь нечасто слышал слово «нет».

Натянуто улыбаюсь ему, пытаясь справиться со своими эмоциями. В какой-то момент меня потрясает тот факт, что парень, которым я была так одержима с тех пор, как появилась в Маунтин-Лейкс, сидит на краю моей кровати. В следующее мгновение я изо всех сил желаю, чтобы он встал и ушел. Никогда еще не была в таком противоречии. Даже когда Олдермен сказал мне, что Джейсон умер от передозировки, а моя мать, наконец, освободилась от этого больного ублюдка. Мой спаситель осторожно подошел ко мне с информацией, гадая, не захочу ли я вернуться в Гроув-Хилл, задавая вопрос с напряженными плечами, боясь того, каков будет мой ответ. Признаюсь, что этот ответ доставил мне неприятности.